Убийственная страсть - Наталия Николаевна Антонова

на деревьях не шевелилась из-за полного отсутствия ветра. Андриана обрадовалась, когда мимо неё пролетели две ярко окрашенные бабочки. В просветах деревьев она увидела лесную опушку, освещённую солнцем. И сразу же потянуло мёдом, Андриана догадалась, что аромат источает цветущее на опушке разнотравье. «Так вот куда полетели бабочки», – подумала она, инстинктивно сошла с тропинки и пошла было в направлении привлёкшей её внимание опушки, но вовремя опомнилась. «Так я могу заблудиться в лесу и блуждать до скончанья века или пока на меня не наткнутся грибники. Интересно, леший уже спит? – промелькнуло в голове Андрианы. – Скорее всего, нет». Сыщица вспомнила, что леший может жить в любом лесу, но предпочитает еловый. А тут как раз есть ели. Она оглянулась по сторонам, потом посмотрела себе под ноги. Когда-то она читала, что леший может выглядеть как обычный человек, только левая пола у него запахнута на правую сторону и обувь перепутана. А так и не отличишь его от какого-нибудь старичка. Разве только по глазам… Глаза у него должны быть зелёными и светиться. «Наверное, как у волка», – решила Андриана. Но ведь он может превратиться в любого зверя. На тропинку из травы выпрыгнул крохотный лягушонок и зашлёпал на другую сторону. Андриана проследила за ним и перевела дух. Но тут ветки над её головой заходили ходуном, послышалось хлопанье крыльев, и раздалось громкое: «Кар! Кар!»

Андриана шарахнулась в сторону. Но тотчас успокоила себя, что это всего-навсего ворона. Её взгляд упал на край тропинки, и она, увидев пенёк причудливой формы, тотчас вспомнила, что леший может и в пенёк превратиться. А самое плохое, по её мнению, было то, что леший любит женщин и даже заманивает их к себе. Оставалось только надеяться, что на неё он не позарится. Хотя кто его знает, может, и среди леших встречаются те, что любят женщин постарше.

Встреча с лешим Андриану Карлсоновну не прельщала, хотя она и думала, что он не стал бы её обижать. Ведь она не сделала ему ничего плохого. Но на всякий случай она вернулась на тропинку и больше не пыталась никуда с неё свернуть. На ум ей пришло, что Лешие не заходят в деревни, чтобы не ссориться с домовыми, и она прибавила шагу. А потом и вовсе припустила чуть ли не рысью.

Лес расступился перед ней резко и неожиданно. Она остановилась, перевела дух и направилась к деревне, раскинувшейся неподалёку. Увидела она и реку, которая неспешно текла из-за леса и, окаймляя деревню, убегала прочь.

Андриана подошла поближе к воде, хотела ополоснуть лицо, но тут что-то прямо перед её носом ухнуло. «Только с водяным мне не хватало встретиться, – подумала Андриана, – хотя это, скорее всего, какая-то большая рыба, например щука или сом». Тут она вспомнила, что прихватила с собой влажные салфетки. Попятилась от реки, открыла пачку и, протерев лицо и руки, продолжила свой путь.

«Всё-таки городские жители далеки от природы, – думала сыщица, – деревенским здесь всё близко и понятно, их не запугать незнакомыми звуками и подозрительным шевелением в траве или за кустом. Потому что они точно знают, кто шевелится, кто шумит и насколько тот или иной лесной обитатель опасен для человека. А городскому весь этот мир кажется не менее таинственным, а порой и ещё более пугающим, чем сказочное Белогорье».

Сама Андриана не могла припомнить, когда ей приходилось идти, как сегодня, через лес. Если она и выезжала на природу, то только на дачу к своим друзьям.

Деревня встретила её ароматом свежего хлеба, скошенной травы и запахом перепревшего навоза. Протяжно промычала сначала одна корова, потом другая, потом залаяли собаки. Андриане оставалось только надеяться, что собаки днём не бегают по деревне стаями и ей не грозит неожиданная встреча с быком-производителем. К своему большому удивлению она заметила колодец и женщину, которая надевала вёдра на самое настоящее коромысло. Она была уверена, что подобные пасторальные сценки остались только в прошлом. Ан нет! Андриана подошла к женщине и поздоровалась.

– Здравствуйте, коли не шутите, – ответила та.

– Ведь это Грачёвка? – спросила Андриана Карлсоновна.

– Она самая, – подтвердила сельчанка.

Андриана тем временем хорошо рассмотрела женщину. Молодая, лет тридцать, статная и вся словно налитая. Про таких раньше говорили – кровь с молоком. Губы сочные, глаза с поволокой, коса на голове короной уложена и на солнце отливает золотом, как пшеничные колосья.

«Вот она – настоящая русская красавица, – подумала Андриана Карлсоновна. – Такая ни в жизнь не станет скакать в купальнике на конкурсе красоты. Ей гордость не позволит. Ишь, как выступает, точно Царевна-лебедь. И князь Гвидон, небось, ей под стать имеется. Может, комбайнёр, а может ветеринар, которому никакой бык не страшен».

– Вы так на меня смотрите, – улыбнулась женщина.

– Простите, – улыбнулась в ответ Андриана, не признаваться же сельчанке, что она ею залюбовалась. Ещё на смех поднимет. – Через лес шла, немного устала, – пояснила она.

– А идёмте ко мне в избу, я вас парным молоком напою, я и хлеб недавно из печи вынула.

Андриана хотела было отказаться, но неожиданно для себя согласилась.

– Не откажусь, – ответила она с дружелюбной улыбкой.

– Меня Клавой зовут, – сказала женщина, – а вас?

– Андрианой Карлсоновной.

– Вы учительница?

– Как вы догадались? – удивилась сыщица.

– Похожи на неё, – простодушно ответила женщина.

– Да, я в школе тридцать пять лет отработала, – призналась Андриана.

– А сейчас?

Андриана хотела сказать, что на пенсии, но передумала и почему-то развела руками, чем рассмешила красавицу.

– Вы к нам в гости или по делам? – спросила Клава.

– Я разыскиваю Капитолину Сергеевну Лапынину, – сказала Андриана.

– А чего её разыскивать, – ответила женщина, – она уже восемнадцать лет как на кладбище лежит. Если хотите, я вас туда провожу.

– Нет, – поспешно отказалась Андриана, – вы не знаете, у неё родственники остались?

– Сын в городе.

– У неё ведь и внук был.

– Был. Ваня. Хороший паренёк. Но он утонул. Бабушка так горевала, что ненадолго его пережила.

– А Ваня подолгу здесь жил?

– Да почитай каждое лето по два, а то и три месяца.

За разговором они незаметно дошли до дома Клавдии. Поставив вёдра с водой в сенях, женщина провела гостью на кухню. Налила ей большую кружку молока и отрезала чуть ли не полкраюхи хлеба.

– Ой, я и не съем столько, – стала отнекиваться Андриана.

– Ешьте! А то обижусь, – шутливо погрозила ей пальцем женщина. Достала вторую кружку и налила молока себе.

Андриана смирилась и отпила из кружки глоток молока. Было оно таким жирным и сладким, что сыщица тотчас принялась откусывать хлеб и запивать его молоком. Даже не заметила, как всё умяла.