Мэри Кларк - Возьми мое сердце

Гордон только пожал плечами.

— Я и не сомневался, что к нам потянутся всякие шизики.

Лиз бегло отчиталась и по другим звонкам.

— Десять или двенадцать человек заявили, что Джимми Истон в свое время их тоже обворовал или обманул; все они в один голос утверждали, что не понимают, как могли присяжные осудить Грега Олдрича, опираясь лишь на показания этого мошенника. Некоторые даже изъявили желание прийти на вынесение приговора Олдричу и засвидетельствовать судье, что Истон — хронический лгун.

— Все это очень обнадеживает, но ничего конкретно нам не дает. А та женщина, которая звонила в пятницу вечером и спрашивала о вознаграждении? Она-то объявилась?

— Сладкое я приберегала напоследок, — снова улыбнулась Лиз. — Да, она позвонила сегодня утром и уверила меня, что располагает важными фактами о трудовой биографии Истона, проливающими свет на то, как он мог попасть в квартиру к Олдричу. Она также задала вопрос, нельзя ли положить деньги на какой-нибудь надежный банковский счет, чтобы ей не дай бог их не лишиться.

— Имя и контактный телефон она оставила?

— Нет, она сочла это небезопасным и хочет сначала побеседовать с вами. Она никому больше не доверит информацию, потому что боится, как бы та не утекла. Еще она поинтересовалась вот чем: если Грега Олдрича выпустят из тюрьмы благодаря ее содействию, вы пригласите ее вместе с ним на передачу? На все это я ответила, что вы скоро будете на месте, и ей следует перезвонить.

— Лиз, если кто-то представит конкретные доказательства, разумеется, я позову его на передачу! Надеюсь все же, что эта женщина не чокнутая, как все прочие.

И Майкл с тревогой вспомнил, как вчера за обедом рассказал Элис и Кейти об этом звонке и в какой восторг они пришли.

— Ну вот, пока все, — весело прощебетала Лиз. — Посмотрим, что будет дальше.

— Если та женщина все-таки надумает, сразу меня соедини.

Едва Лиз вернулась к своему столу, как в офисе затрезвонил телефон. Майкл через раскрытую дверь слышал голос секретарши.

— Да, он вернулся и готов с вами общаться. Подождите минутку...

Гордон сразу взялся за трубку и дождался переключения звонка на его телефон.

— Майкл Гордон, — представился он. — Мне передали, что вы располагаете фактами, имеющими отношение к делу Олдрича.

— Мое имя — Рини Слинг, мистер Гордон. Я так счастлива вас слышать! Мне очень нравится ваша программа, но я даже не думала, что могу стать участницей одной из них...

— У вас есть для этого повод, мисс Слинг? — прервал ее Майкл.

— У меня есть очень важные сведения о том, где работал Джимми Истон, когда убили Натали Райнс. Но мне нужны гарантии, что никто не присвоит мое вознаграждение.

— Мисс Слинг, я даю вам личную гарантию и готов облечь ее в письменную форму. Так что если вы первая предоставите нам сведения, которые вызовут пересмотр дела или снимут с осужденного все обвинения, вы непременно получите обещанные деньги. Вынужден предупредить вас заранее, что если такой же результат даст сочетание вашей информации и чьей-либо еще, то сумму придется разделить.

— А если моя информация окажется важнее? Как быть тогда? Ой, подождите, пожалуйста, муж что-то говорит...

Гордон услышал в трубке приглушенные голоса, но ничего не разобрал.

— Мой муж Руди просил передать: мы верим, что вы рассудите по справедливости.

— Спасибо, — отозвался Майкл. — Мы разделим вознаграждение, учитывая ценность сведений с каждой стороны.

— Это нас устраивает, — согласилась Рини. — Мы с Руди встретимся с вами, когда вам будет удобно.

— Как насчет завтра, в девять утра?

— Мы придем.

— Будьте добры, захватите с собой все письменные улики или документы, которые могут подтвердить ваши слова.

— Непременно, — обрадованно ответила Рини, больше не опасаясь лишиться денег из-за жульничества.

— До встречи, — попрощался Майкл. — Передаю вас своей секретарше: она продиктует адрес и объяснит, как к нам добраться.

64

Едва Джимми Истона доставили обратно в тюрьму округа Берген, как в его камере появился старший охранник, капитан Пол Крафт.

— Джимми, у меня есть для тебя новость. Скоро ты простишься с нами и со своим вторым домом. Буквально через несколько минут тебя повезут в Ньюаркскую тюрьму.

— С чего бы это? — удивился Истон.

По богатому тюремному опыту он знал, что после вынесения приговора административный перевод в постоянное место заключения обычно растягивается на дни или даже недели.

— Дело в том, Джимми, что у тебя из-за сотрудничества со следствием не ладятся отношения с другими заключенными...

— То же самое мой адвокат пытался втолковать судье! — не выдержал Истон. — Мне здесь не дают покоя! Постоянно попрекают моей помощью прокурору! Будто остальным кто-то запрещает поступать так же и скашивать себе срок!

— Джимми, причина не только в этом, — продолжал офицер. — За последние полчаса к нам поступили два анонимных звонка — вероятно, от одного и того же человека. Он передал, что тебе лучше держать язык за зубами, иначе пеняй на себя.

Заметив, как обеспокоился Истон, Крафт попытался его утешить:

— Джимми, так мог поступить любой шутник. Или ненормальный. То, что ты заявил сегодня в суде, уже попало на телевидение и в Интернет. А поскольку у тебя и так хватает здесь проблем, да еще эти звонки, мы решили, что лучше тебя перевести не откладывая. Для твоей же безопасности.

Теперь Крафт видел, что Истон струсил не на шутку.

— Джимми, облегчи душу. Скажи, ты догадываешься, кто звонил?

— Нет-нет, откуда?.. — пробормотал Джимми. — Наверное, какой-нибудь юморист...

Крафт не поверил ему, но допытываться не стал.

— Мы пробьем номер, по которому звонили, и проверим личность владельца телефона, а потом разыщем его, — пообещал он. — Так что не волнуйся.

— Как не волноваться? Вам-то хорошо говорить... Вы в курсе, что для таких звонков существуют мобильники с предоплатой? В этом деле я спец: у меня самого была целая куча таких! Один раз звоните, куда вам надо, а потом просто выбрасываете SIM-карту — и все. Попробуйте как-нибудь сами.

— Ладно, Джимми, давай-ка собирай вещички. Мы уже предупредили охрану в твоей новой тюрьме — они будут смотреть в оба.

Через час, прикованный наручниками в глубине служебной машины, Джимми уныло взирал в зарешеченное окошко. Они ехали по Ньюаркской автостраде вблизи аэропорта. Истон наблюдал, как самолет взмыл в воздух и исчез в небе.

«Сейчас я бы все отдал, чтобы сидеть в этом самолете, и неважно, куда он направляется», — подумал Истон.

Ему вдруг вспомнилась песня Джона Денвера «Leavin' on a Jet Plane»[20].

«Как бы мне тоже хотелось улететь!.. Сюда я не вернулся бы ни за что! Начал бы новую жизнь где-нибудь далеко...»

Машина остановилась у тюремных ворот. Пока охрана ее досматривала, Джимми прикидывал, как ему лучше действовать.

«Адвокат Олдрича по-свински обращался со мной в суде, но завтра по телефону — даю руку на отсечение — он с радостью меня выслушает. А когда я ему все выложу, он наверняка согласится даже оплатить мой звонок».

65

В понедельник рано утром, покинув дом в Глен-Роке, Зак Лэннинг устремился сразу в Ньюаркский аэропорт. На долговременной стоянке он отыскал свободный участок совсем недалеко от фургона, купленного им у Генри Линка. Перетаскивая вещи из одной машины в другую, Зак искренне надеялся, что ничем не выделяется в толпе туристов, спешащих с чемоданами к терминалам и обратно.

Один раз он испугался, когда вытаскивал из багажника телевизор, — в этот момент мимо проехала патрульная машина, — но охранники не обратили на него никакого внимания. Покончив с переноской имущества, Зак запер машину. К тому моменту он уже здорово разнервничался: охранники могли задним числом заинтересоваться, почему у путешественника такой большой телевизор, и не украден ли он из чужого автомобиля.

«Вдруг они вернутся проверить?» — обеспокоился Зак.

Однако никто не задержал его на выезде с парковки. Лэннинг снова вырулил на платную автостраду и направился в сторону горы Кеймелбек. Без четверти восемь он свернул в зону отдыха, оттуда позвонил на склад своему риелтору и сообщил, что покинул город насовсем.

На шоссе было очень плотное движение, поэтому Зак добрался до мотеля только к одиннадцати часам. Стоя у регистрационной стойки и дожидаясь, пока портье поговорит по телефону, Зак огляделся и только тогда немного успокоился. Именно такое место — убогий приют вдали от оживленных магистралей — он и искал.

Пока там было затишье: лыжный сезон еще не открылся, и люди вырывались на природу, чтобы побыть в одиночестве и полюбоваться осенью.

Портье, апатичный старикашка лет под семьдесят, уже держал в руках ключи.