Руководство королевы красоты по убийствам - Кристен Бёрд

Я заметила ведро с чистящими средствами в углу и подумала, не попросить ли разрешения взять его с собой за кулисы. Если случится худшее, я смогу провести подробный урок о том, как правильно чистить седло. Тетя ДиДи будет гордиться мной – или впадет в ужас, тут не угадать наверняка.

Лэйси схватила первое попавшееся седло. Она не особенно любила лошадей, но родители заставили ее ходить на занятия по верховой езде в течение года, думая, что она сможет специализироваться на менее известном виде спорта ради стипендии в колледже. Когда Лэйси впервые случайно наступила в конский навоз, она давилась от тошноты пять минут и тогда окончательно поняла, что это никогда не станет страстью всей жизни.

Я повернулась к ней.

– Как думаешь, я могу одолжить один из них для завтрашней демонстрации своего таланта?

– Думаю, да, но зачем? – нахмурилась она.

– Хочу удивить судей.

Она подняла руку, показывая, что сдается.

– Поступай, как знаешь.

После того, как мы надежно закрепили седла, Лэйси перекинула ногу через спину квотерхорса по кличке Джинджер, а я уселась верхом на Полли.

Путь к задней части поместья был неровным, и ветки цепляли нас за руки, словно пытаясь удержать. Мы молча пробирались через бурелом упавших деревьев, в которые ударила молния. Ветра практически не было, и очень хотелось надеть бандану, чтобы вытереть пот, который начал стекать с лица. К счастью, густая листва вскоре поредела, и в воздухе разлился аромат жимолости.

Перед нами возвышалась трехметровая каменная стена, увенчанная тонкими коваными шипами, готовыми пронзить незваных гостей. Единственным проемом в стене были ворота с более узкими шпилями, на расстоянии пяти сантиметров друг от друга.

Лэйси повела Джинджер к воротам.

– Как думаешь, они открываются? – спросила она.

– Есть только один способ узнать.

Я спрыгнула и подвела Полли к металлическим планкам, толкая их, но ворота не поддавались из-за лоз, растущих под входом. Тогда я бросила поводья и надавила плечом, но они едва ли сдвинулись с места. Выдернув сорняки и пытаясь избежать колючек, я попыталась снова. На этот раз ворота открылись достаточно, чтобы мы с Лэйси смогли протиснуться в образовавшийся зазор.

– Предлагаю привязать лошадей здесь, пока мы проверим, что тут такое.

– Интересно, что Финчи собираются сделать с этой частью резиденции, – сказала Лэйси, как только мы вошли на огороженную территорию.

– Да уж. И как тут сделать музей, когда через эти ворота уже давным-давно никто не проходил…

– Если только нет другого прохода, – заметила Лэйси. – Может быть, есть секретный проход, которым как раз и будут заманивать посетителей. Мистер Финч всегда казался мне достаточно эксцентричным человеком, чтобы устроить нечто подобное.

Сделав еще несколько шагов, мы поняли, что оказались на краю обширного сада, дикого и необузданного, простирающегося на акры во всех направлениях. Прямо перед нами была теплица с куполом, возвышающимся из центра. Стекла в ней разбиты, а некоторые и вовсе отсутствовали, создавая подобие щербатой ухмылки. Живописный холм поднимался и опускался вдали, а за ним стояло заброшенное двухэтажное каменное строение со ступенями, ведущими к входной двери.

– Это тот самый дом, в котором изначально жила семья Финч, пока строился Дворец Роз, – сказала Лэйси, пока мы неторопливо направлялись к нему. Нависающие впереди горы создавали ощущение уюта и защищенности. Мне вдруг подумалось, что акры земли с красивым домом, теплицей, заросшим травой пространством и просторным садом были слишком тяжеловесными для семьи Финч из Позолоченного века.

Мы поднялись по лестнице и открыли дверь в дом. Глаза быстро привыкли к слабому освещению. Стиль строительства напомнил мне старинные дома в Уильямсбурге. Каждое Рождество тетя ДиДи просила нас с мамой следовать за ней, пока она переходила от дома к дому, украшенному вечнозелеными растениями, свечами и ягодами падуба. Мы с мамой ограничились бы двумя особняками, а потом ушли искать горячий шоколад, но плелись за ДиДи, терпеливо ожидая, когда же она «закончит».

В этом доме комнаты расходились от длинного коридора, тянувшегося от передней двери до задней. Эта конструкция позволяла воздуху циркулировать во времена, когда кондиционеров еще не существовало. Затхлый запах закрытых комнат и брошенных вещей пропитывал дом насквозь. Я провела рукой по отслаивающейся краске шалфейного цвета на стене и попыталась представить себе семью конца девятнадцатого века, которая ходила по этим коридорам. Вход в каждую комнату был украшен карнизом, перед одной из них была вполне современная дверь. Из-за нее доносился гул мотора.

– Держу пари, в этой комнате есть температурный контроль, чтобы сохранить то, что находится внутри, – сказала Лэйси, подходя ближе. – В колледже у архивариуса было такое хранилище. Я помню, потому что частенько расставляла книги в библиотеке на территории кампуса.

Я могла представить, как Финчи приводят бригаду, чтобы установить кондиционер только в одной комнате, ради сохранения исторического наследия. Но тогда почему бы не оставить эти ценные предметы в главном доме, в главной, так сказать, части своей собственности? Или там было что-то, на что они не хотели бы, чтобы посетители наткнулись?

Я подергала ручку, но та не сдвинулась с места.

– Позволь мне, – сказала Лэйси, шагнув вперед. Она достала из кармана удостоверение личности и вставила его между дверной рамой и замочным механизмом. Ей потребовалась целая минута, чтобы пошевелить карточкой, но в конце концов характерный щелчок дал нам понять, что метод сработал.

Мы вошли в комнату, которая, вероятно, когда-то была столовой. Прямоугольная планировка казалась бы просторной, если бы не была забита коробками и всякими атрибутами конкурса красоты. Я вздрогнула – воздух здесь был гораздо более прохладным.

– Джекпот, – сказала Лэйси, подходя ко мне сзади и изучая разложенные металлические коробки по всей комнате. – Похоже, здесь хранят товары.

Пространство было заполнено артефактами мира конкурса красоты. Я подняла тряпку в углу и обнаружила гитару с надписью: «Для конкурса красоты Дворца Роз, с любовью, Долли Партон». Рядом с ней висела большая фотография молодой Долли в рамке, поющей от всего сердца на сцене конкурса красоты. Было также несколько платьев на проволочных манекенах и вырезанные из картона фигуры самых разных людей, которые посещали шоу за эти годы. Кинозвезды, политики, певицы…

– Я могла бы использовать их для украшения палаток, – размышляла Лэйси, проводя рукой по картонным волосам Элизабет Тейлор.

Я постучала пальцами по крышке одного из черных металлических ящиков, прежде чем взяла тот, который был сверху, подняла его и заглянула внутрь… Моему взору предстало несколько предметов, разбросанных по дну: кулинарная книга Дворца Роз 1964 года, наброски женщин в платьях, сделанные углем, и толстовка со словами We’re All Queens[25] на груди.

– Как-то это… – начала Лэйси.