Заклинатель - Лейтон Грин

равно не понимаю, что связывает тебя с Фангвой, – признался Грей. – Ты знала его раньше?

Нья все так же смотрела в никуда кататоническим взглядом. Когда она заговорила, шевелились только губы, которые словно принадлежали статуе.

– Я впервые увидела его в тот вечер. Казалось, по каким-то причинам ему хотелось со мной поговорить, уж не знаю по каким.

– Это несложно понять.

– Что?

– Ты привлекательная, – тихо сказал Грей.

– Спасибо, – пробормотала она, – хотя я не знаю, могут ли человеком вроде доктора Фангвы руководить подобные мотивы? – Она содрогнулась, выпадая из своего транса. – Мне с самого начала было не по себе рядом с ним, но что я могла поделать? Я четко дала понять, что не заинтересована в беседе, однако его это не смущало. Пришлось терпеть – я же государственный служащий. А он был вежлив, это у него просто манера такая…

– Тебе незачем объяснять, я же его видел.

– Зато ты не знаешь того, что не видно на фото. Сразу за мной стоял министр.

На лице Грея отразилось понимание.

– Так вот почему у тебя такой заговорщический вид! Рядом ошивался твой босс, тебе пришлось быть очаровательной, и ты оказалась в ловушке.

– Всякий раз, когда я смотрю на это фото, мне дурно делается. Я улыбалась, а мой отец тем временем… – она сглотнула.

– Боже, Нья, извини. Я не знал.

– Конечно, ты не мог знать.

Грей снова вгляделся в снимок, чувствуя сильное и не слишком уместное облегчение. Нья сидела рядом с ним на полу; он заметил, как ее тело чуть сместилось в его сторону, и осознал, насколько остро ощущал тепло ее недавнего прикосновения. Но кое-какие вопросы еще оставались, а ему нужна была уверенность.

– Но я все равно не понимаю, почему ты так быстро сбрасываешь со счетов возможное участие в этом деле Фангвы, ведь он же связан с джуджу. Я что-то упускаю?

Прежде чем заговорить, Нья глубоко вздохнула.

– Я хочу рассказать тебе, почему для меня так важно это дело. И сделаю это, потому что мне нужна твоя помощь. А еще я просто хочу, чтобы ты мне доверял. – Грей ждал, сам не зная, каким будет продолжение. А Нья сказала: – Перед тем как я отправилась на прием, отец был жив. Я зашла к нему перед уходом. Коронер установил, что смерть наступила в девять вечера. Я была на приеме с восьми и почти до полуночи, и доктор Фангва тоже находился там. Он был со мной в одном помещении, когда… когда все случилось. Он не мог этого сделать.

– Ладно, Фангва был на церемонии, а не у тебя дома, но какое отношение смерть твоего отца имеет к нашему расследованию? Какая разница, где провел тот вечер Фангва?

– Дело в том, что моего отца убил Н’анга.

* * *

Нья снова впала в подобие какого-то транса, встала, сделала Грею жест следовать за ней и отвела его в обитую дубовыми панелями комнату с письменным столом из древесины каштана.

– Отцовский кабинет, – без всякого выражения сказала она. – Я нашла его здесь с перерезанным горлом. Руки и ноги у него были связаны. Он… – Нья была близка к срыву, но взяла себя в руки, – ему вырезали сердце и глаза.

Грей попытался что-нибудь сказать, но все слова куда-то подевались.

– Я убедила полицию не разглашать это и не подпустила репортеров. По заявлению коронера, он умер оттого, что проглотил какое-то снадобье. Некий токсин, вызвавший остановку сердца. Он называется резинифератоксин, его получают из молочая, который растет на севере Нигерии.

– Джуджу, – тихо проговорил Грей.

– Дозы резинифератоксина могут варьироваться, но коронер утверждает, что отец умер через час-два после приема. – Она переместилась в центр комнаты, показала на паркет. – Я нашла его тут, раздетым догола, со связанными руками и ногами.

Грею страшно было даже представить подобную находку. Он понимал оцепенение Ньи – той просто нужно было эмоционально дистанцироваться от пережитого.

– Он лежал на спине. Когда я сдвинула его тело, то увидела, что под ним написано слово. Отец то ли разодрал кожу на ладонях ногтями, то ли натер ее до мяса веревками, и сделал надпись собственной кровью. Она смазалась, но ее все равно удалось прочесть. Там было написано «Н’анга».

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Твой отец знал его?

– Нет. – Она замялась. – Во всяком случае, мне ничего об этом не известно. И есть кое-что еще. Об этом никто, кроме меня, не знает. Мой отец был нигерийцем.

– В каком смысле никто, кроме тебя? А как же остальные его родственники?

– Кроме меня, у него никого не было. Он переехал сюда из Нигерии совсем молодым, можно сказать, мальчишкой, после того как его родители погибли в автокатастрофе. Дядя отправил его в Южную Африку. Он нашел работу подсобника в зимбабвийской деревушке, остался в стране навсегда и даже избавился от нигерийского акцента, потому что попал сюда очень юным. Я знала, что он родился в Нигерии, но всегда считала его зимбабвийцем, да и сам про Нигерию даже не говорил никогда.

– Это не казалось тебе странным?

– Отец был очень закрытым человеком. Я знала, что его родители погибли и что он не любил это обсуждать. Он приехал в Зимбабве совсем один, ну и все на этом.

– У тебя нет братьев и сестер?

– Нет.

– И ты очень любила отца.

– Сильнее, чем могу описать. – В неловкой попытке отвлечь внимание от своего горя Нья спросила: – А твой отец жив?

Грей не отвечал. Она ждала.

– Не знаю, – сказал он наконец.

– Прости, если я…

– Дело не в тебе, а в нем. Он ублюдок. – Это было сказано твердым, не предполагающим обсуждение тоном.

Грей сосредоточился на новой информации, не понимая, что с ней делать. Нья уставилась в одну точку на паркете посреди кабинета. Грей гадал, не там ли лежало тело.

– В этом не было ничего случайного, бессистемного, – проговорила она. – Все было сделано слишком уж методично. Как сказал доктор Фангва, бабалаво не совершают непродуманных действий. В доме всё перевернули вверх дном, но ничего не пропало. В сочетании с пытками это говорит, что тут что-то искали.

– Думаешь, твой отец был как-то связан с джуджу?

Нья тут же поймала взгляд Грея.

– Исключено. Отец был убежденным католиком. Уже в Зимбабве, в деревне, где он рос, была миссия ордена иезуитов. Отец был очень умным. Священник разглядел в нем потенциал и организовал ему стипендию в университете Общества Иисуса. Отец стал хирургом и был бесконечно благодарен церкви, преклонялся перед ней. Он был самым истово верующим из всех, кого я знала. Он не мог иметь с джуджу ничего общего.