Эксперимент S - Джереми Бейтс

почему белка крутит лапами орех?

– Нет, как-то не приходило в голову.

– Она учитывает несколько факторов: скоро ли орех испортится, какова его питательная ценность, есть ли в данный момент запасы пищи, есть ли конкуренция. Ей это нужно, чтобы принять важное решение: съесть орех сразу или закопать на потом. Разве не прелесть? Белки решают сложные проблемы прямо у нас под носом, а большинству людей и невдомек.

– Да, белка щелкает орешки не просто так.

– О-о, Рой! – Джун хлопнула себя по животу, как старый добрый Санта-Клаус. – Ладно! Хватит о белках. Что привело тебя сюда в полночный час?

– То же, что и тебя. – Он пожал плечами. – Надо забрать кое-какие рабочие заметки.

– Написанные невидимыми чернилами на невидимой бумаге?

Доктор Уоллис понял, что она имела в виду: он был с пустыми руками.

– Вполне возможно, – сказал он, – потому что их здесь не оказалось. Значит, лежат в моем кабинете. Что поделать, тупею на старости лет.

– Тогда отправляйтесь на поиски. А мне тоже пора домой, в постель.

– Хорошего отдыха в Колорадо.

В небе, почти прямо у них над головами, раздался оглушительный раскат грома.

– Господи, ну и погодка! Смотри, чтобы не накрыло, Рой!

– Пока-пока, Джун. – И он быстрыми шагами направился к лестнице.

* * *

Брук медленно села, не понимая, где она и откуда взялась боль. Наморщила нос – жуткая вонь напомнила ей о септике, но ведь сейчас она не в своем плавучем жилище? Она в подвале…

Рой меня ударил.

Брук ощупала челюсть – та заметно вспухла и онемела. Острая боль пронзила десны, Брук провела по ним языком, и оказалось, что один зуб шатается.

– Вот урод, – пробормотала она. – Ударил меня.

С трудом она поднялась на ноги. Ее немного пошатывало, но она пришла в себя и оглядела комнату. Та напоминала смесь выставочных залов мебели, все в одном: и спальня, и гостиная, и столовая, и кухня, и спортзал.

В глубине дверь в туалетную комнату была чуть приоткрыта, и она увидела в луже крови часть загорелой ноги.

Девушка.

Мертвая.

Сглотнув, Брук повернулась к передней части комнаты. Рядом с большим окном, залепленным дерьмом и бумагой, была дверь в комнату для наблюдений.

Брук подошла к ней, взялась за ручку и толкнула.

Дверь подалась самую малость.

Она толкнула снова, приоткрыла ее на дюйм, но тут дверь захлопнулась.

Кто-то прислонился к ней с той стороны.

– Выпусти меня, Рой! – закричала Брук и свободной рукой застучала по двери.

– Извините, не могу! – раздался голос.

Это не Рой. Его помощник, Гуру.

Она надавила на дверь плечом, но индус не уступал.

– Гуру, это вы? – спросила она.

– Я.

– Почему вы держите дверь?

– Доктор Уоллис сказал, чтобы я вас не выпускал.

– Рой здесь?

– Сейчас нет.

У нее мелькнул луч надежды.

– Вы должны меня выпустить, Гуру, прошу вас. Пока он не вернулся.

– Не могу. Он велел мне…

– Это похищение!

– Извините, мадам, но…

– Здесь со мной мертвая девушка, Гуру!

Вдруг сообразив, что где-то здесь должен быть другой испытуемый, она внимательно оглядела комнату и увидела его в дальнем секторе, за оборудованием для поднятия тяжестей, он сидел на полу и смотрел в угол.

Что он там делает?

«А если он набросится на меня?»

Она снова заколотила в дверь.

– Выпустите меня, Гуру! Прошу вас!

– Извините, но доктор Уоллис…

– Да пошел он! – взорвалась она. – Ваш доктор сошел с ума! Разве сами не видите? От этого эксперимента у него поехала крыша!

Гуру не ответил, от бессилия она завизжала. Потом стала ходить около двери, объятая холодным страхом и жарким гневом.

Рой ударил ее – ударил ее! А теперь держит взаперти, как какое-то животное. Тот самый человек, который был ей так небезразличен! Как же она могла до такой степени в нем обмануться?

* * *

Доктор Уоллис припарковался не на своем обычном месте на Юниверсити-драйв, откуда обычно с удовольствием шел пять минут до Толман-холла. Сейчас он уже здорово промок, замерз и мокнуть и мерзнуть дальше не собирался. Поэтому подъехал прямо к Толман-холлу и остановился на одном из трех мест для инвалидов, прямо перед навесом над входом.

Он уже собирался войти в здание, когда заметил луч фонарика, прыгавший к нему сквозь ненастье.

– Черт бы тебя драл, – пробормотал он, поняв, кто это.

– Привет, доктор Уоллис! – В одной руке Роджер Хенн держал черный зонтик, в другой – фонарик. Поверх формы на нем был свободный черный дождевик. На груди красовались белые буквы: «Полиция». Короткие волосы аккуратно уложены, усы, как у персонажа из «Монополии», навощены, щеки, как всегда, румяные. – Вот природа разгулялась!

– Здесь не льет, Родж.

– Эт-точно.

Полицейский опустил зонтик, сложил его, ударил металлическим наконечником о землю, чтобы стряхнуть воду с нейлона. С мальчишеским блеском в глазах оглядел доктора Уоллиса.

– Ай да доктор, – сказал он с добродушной улыбкой. – Никогда не видел тебя в такой… обычной одежде. Всегда франт, в хорошем смысле слова. Что ты тут забыл в такую погоду?

– Надо было забрать кое-какие записи из кабинета.

В отличие от Джун Скарборо, у Роджера Хенна вопроса о том, где эти записи, не возникло. Он лишь благодушно кивнул и сказал:

– Понял, понял. Как продвигается эксперимент? Не видел тебя уже, наверное, несколько дней.

– На месте не сижу, – сказал Уоллис. – А эксперимент идет замечательно, спасибо. – Поняв, что может сделать Роджера Хенна невольным свидетелем в истории, которую им с Гуру неизбежно придется рассказать полиции, он добавил: – Вообще-то, Родж, если честно, эксперимент почти завершен. Сегодня вечером у нас случился прорыв. Мы с ассистентом собираемся праздновать.

Хенн усмехнулся.

– С этой обаяшечкой-китаяшечкой?

– Она из Южной Кореи, – поправил Уоллис. – Не с ней. С лысеньким индусиком.

– Как же без нее, док? Аппетитная штучка, нет? Ее тоже давно не видел. Всегда здоровалась со мной, со своим смешным акцентом.

– Она… хм… пришлось с ней расстаться несколько дней назад.

Хенн нахмурился.

– Да ну? А что так?

В этот момент, не дав Уоллису ответить, у них над головой сверкнула разветвленная молния. И тут же раздался оглушительный, похожий на взрыв, раскат грома, заставивший мужчин пригнуть головы и настороженно посмотреть на небо.

– Господи! – недовольно воскликнул Роджер Хенн. – А я под эту хрень должен работать. Ушла, значит, китаянка?

– К сожалению, да, – подтвердил Уоллис. – Мать в Сеуле заболела, вот Пенни и вернулась в Корею, чтобы быть с ней.

– Заболела? Умирает, что ли? Да, обидно. Обидно. Хоть трахнул ее?

Доктор Уоллис моргнул.

– Что-что?

– Трахнул ее перед отъездом?

– Нет. Она моя студентка.

– Просто спросил, говорят, у тебя от дамочек отбоя нет.

– Так говорят? – удивился Уоллис,