Улика № 13 - Анна Князева

набок и сделал паузу. – Если все было предначертано?

– Оставим разговоры ни о чем и перейдем к вопросам. Какое отношение вы имеете к фотографу Шарлю де Мулену?

– Он мой прадед. Его фамилию Де Мулен советские паспортистки переделали в Демулина, уже мой дед носил такую фамилию.

– Квартира, в которой вы проживали, досталась вам по наследству?

– Она – лишь часть квартиры прадеда Шарля. Он до самого последнего дня работал фотографом в фотоателье и умер в тридцать седьмом. Потом на его месте работал мой дед, позже – отец и, в конце концов – я.

– Старые фотогрфии в жанре post mortem достались вам по наследству?

– Это, оладушка, отдельная история… – Старик на минуту прикрыл глаза и его губы растянулись в блаженной улыбке. – Они сопровождали меня с самого рождения. Я часто пересматривал их, играл, и, в конце концов, эти мертвецы стали для меня самыми близкими друзьями, почти семьей. Я раскладывал снимки по полу, разговаривал с ними, делился секретами. Я любил их всех и даже давал им имена.

– Родителей это не напрягало? – спросила Стерхова.

– Они были заняты своими делами. К тому же фотографии авторства Шарля де Мулена считались бесспорными объектами искусства. Он был великим фотохудожником.

– В детстве кроме фотографий мертвецов у вас были друзья?

– Я был очень одиноким, со мной не водились, меня обижали. А те, что на фотографиях, никогда не предавали. Это был мой милый и тайный мир.

– Как случилось, что вы начали убивать?

– Я повзрослел, и у меня появились фантазии. Ты уже взрослая, оладушка, так что скажу: во мне взыграло естество, и я решил расширить круг своих тайных привязанностей.

– Достаточно странный способ.

– Первую девушку, а это было в начале восьмидесятых, я убил случайно и, ты не поверишь – получил ни с чем не сравнимое наслаждение. Я смотрел в ее угасающие глаза и одновременно возносился к небесам от восторга. Отныне, подумал я в тот момент, ты стала навеки моей. Дальше все пошло само по себе. Я заманивал девушек в фотоателье или к себе домой под разными предлогами.

– Боже мой! – воскликнула Анна. – Вы были таким добрым человеком! Что с вами произошло?!

– Повторяю, это моя жизнь и я имел на нее право, – твердо сказал Сан Саныч.

– Откуда пришла идея закапывать женщин в подвале фотоателье?

– От моего деда Филиппа.

– Он тоже был убийцей? – На лице Стерховой отобразилось смятение.

– Ну что ты, оладушка! Мой дед был святым человеком, мухи не обидит. Он рассказал, что во время блокады в подвале закопал мою бабушку и после войны не стал перезахоранивать. Сказал: пусть останется дома.

– Сколько всего вы убили женщин? – спросила Анна.

– В книжке все подробно записано, – деловито сказал Сан Саныч. – Многих имен не знаю. Те, что знал – записал.

– Где вы их убивали?

– По большей части в фотоателье, иногда в своей квартире. Слава богу, тогда существовала смежная дверь, и я мог беспрепятственно перетаскивать тела в подвал. Только однажды это случилось на даче у вашей тетушки.

– Об этом расскажите подробнее.

– Сейчас?

– Другой случай нам не представится.

– Девушку звали Марина Юрьева. Я познакомился с ней на репетиции школьного драмкружка, куда приехал с Тамилой Тепляковой. Через день привез туда фотографии и предложил Юрьевой, от имени Тамилы, заниматься с ней для поступления в театральный. Она согласилась.

– В Гостиный двор ее приглашали?

– Да, но мы даже не встретились, меня спугнули, и я не стал рисковать.

– Тогда каким способом вы заманили Юрьеву на дачу?

– Попросил Тамилу, и она согласилась, привела девчонку и усадила ее в машину.

Стерхова с трудом себя сдерживала, но все-таки уточнила:

– Теплякова была в курсе ваших планов относительно девушки?

– Разумеется, нет. Но, в конце концов, ей пришлось с этим примириться. Девчонку я убил очень быстро, сразу после того, как Тамила нарядила ее в бальное платье.

– Какое впечатление гибель девушки произвела на Теплякову?

– Почти никакого, – сказал старик. – Мне показалось, она обо всем догадывалась. Труднее было уговорить Тамилу сесть в кресло и посадить на колени труп. Но мне этого хотелось, и я сумел настоять. Таким образом у меня появилась первая и последняя фотография со «скрытой матерью». Считаю это своим достижением.

– Как вы сумели подавить волю Тепляковой и заставили ее совершать такие поступки?

– Это было нетрудно. Тамила меня любила и была готова ради меня на все, что угодно. Она была слабой женщиной со сломанной психикой.

– И вы хладнокровно ею манипулировали, – с горечью в голосе проронила Анна.

– Если бы не я, нашелся бы кто-нибудь другой, – заметил Сан Саныч. – Все началось с малого: познакомились в диспансере, начали встречаться. Потом она принесла из театра кусок расписанного задника, время от времени брала напрокат платья. Тамила сделала для меня много хорошего, например, устроила подработку в театре.

– За что вы ее убили? – спросила Стерхова.

– Сейчас объясню. – Сан Саныч, заелозил на стуле, пытаясь сесть поудобнее. – Обычно я печатал с негатива две фотографии: одну для своей коллекции, другую на всякий случай. А тут вдруг заметил, что одна фотография Юрьевой пропала. Разумеется, я сразу же сообразил: ее стащила Тамила, чтобы иметь на меня компромат.

– Откуда пришла идея использовать для убийства люк-провал, да еще во время спектакля?

– Идея пришла спонтанно! Пробегая мимо щитка, я заметил, куда нажимает машинист. Пробегая в другой раз, сам нажал на красную кнопу, и все получилось.

– И вы нисколько не сожалели? – спросила Анна.

– Оладушка, ты взрослая женщина, должна понимать – когда угрожает опасность, каждый заботится только о себе. Думаешь, мне хотелось тебя душить или нанимать бандита, чтобы вырвать сумку с фотографией? Нет. А пришлось.

– И здесь вы подсуетились, – вздохнула Стерхова.

– Подсуетился, однако без толку, – согласился Сан Саныч. – А ведь какие были прекрасные времена… – Старик мечтательно закатил глаза. – Ты думаешь, что я их сразу хоронил? Нет, никогда. Иногда укладывал в постель, чтобы поспали. Бывало, усаживал за стол, и мы вместе обедали. Каждая из них была мне семьей.

– Вы безумец! – воскликнула Стерхова, и ее лицо исказилось гримасой отвращения.

– Тебе меня не понять, милая оладушка. Ты прожила свою жизнь, я – свою. Поэтому я такой, какой есть.

– Прошлой ночью вы пришли в театр за вашим архивом?

– В нем вся моя жизнь. Без него я никто.

– Куда собирались бежать?

– В Карелии на озерах у меня есть маленький домик, о котором никто не знает.

– Почему сгорело фотоателье?

Сан Саныч вдруг начал трясти головой и заговорил, лишь когда овладел собой.

– Месяца за два до пожара я лежал в диспансере и мне предложили пройти экспериментальное лечение. В