Улика № 13 - Анна Князева

Вытащив их, Стерхова сразу поняла, что в этой пачке содержатся недостающие улики, которых ей так не хватало.

Позади себя она услышала шорох и, решив, что вернулся Семенов, спросила:

– Игорь Петрович, это вы?

Вместо ответа перед лицом просвистела тонкая бечевка и впилась в ее горло. Пытаясь противостоять удушению, Анна хваталась руками за бечевку и никак не могла загнать под нее пальцы. Пыталась вспомнить приемы противодействия, но в голову кроме ужаса ничего не шло. Бечевка все больше сжимала шею, и она чувствовала, как постепенно угасает сознание.

Очнувшись на полу, Стерхова ощупала шею и сморщилась от боли.

– Полегче, полегче, – раздался рядом с ней голос Семенова.

– Что произошло? – с сипом выдавила Анна.

– Этот гад чуть вас не задушил. Но я вовремя подоспел и приложил его по башке.

– Где он? – Стерхова приподняла голову и поискала глазами.

В двух метрах от нее лежал бесчувственный Сан Саныч в наручниках. С его головы на пол натекла небольшая лужица крови.

– Я нашла фотографии, – просипела она.

– Видел, – сказал Семенов и показал ей старую книгу, на переплете которой был заголовок: «Записки охотника». Он раскрыл ее, и Стерхова увидела, что в обложку вклеена толстая тетрадь. – Здесь им самим описаны все его преступления.

Сан Саныч застонал и пошевелился.

– Я не хочу его видеть! – воскликнула Анна.

– С минуты на минуту приедет оперативная группа, – сказал Игорь Петрович.

Так и вышло, сначала приехала группа захвата, а потом бригада «Скорой помощи», которая увезла Стерхову в больницу.

Утро Анна встретила в больничной палате. Шея сильно болела, и перевязка доставила ей много болезненных ощущений. Когда ее навестил доктор, она спросила:

– Как скоро смогу выписаться?

– А здесь вас никто не держит, – не слишком любезно ответил он. – Дождитесь заключения, в нем будут рекомендации по питанию. Первое время будет больно глотать, потом все пройдет. Серьезных повреждений в горле не обнаружено.

– Сколько это займет времени?

– Около часа, – ответил доктор.

Стерхова сидела на кровати и готовилась одеваться к выписке, когда в палату вежливо постучали.

– Войдите, – разрешила она.

Дверь открылась и на пороге появился Аксенов.

– Здравствуй, Аня. Катерина сказала, что на тебя покушались. – Он подошел и сел на стул. – Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня намного лучше. – Анна спрятала под одеяло бюстгальтер и наконец взглянула на него. – Как у тебя дела?

Аксенов смущенно отвел глаза и посмотрел в сторону.

– Ты должна узнать об этом от меня, – начал он, но Стерхова его перебила:

– Уже знаю и очень рада за тебя и Катерину. Ни в чем тебя не виню.

– Камень с души сняла. – Денис шумно выдохнул. – Я так боялся к тебе идти и в то же время понимал, что должен рассказать тебе сам.

– Уверена, что так будет лучше для всех.

– Когда уезжаешь в Москву?

– Как только закончу дело… – Она вдруг замолчала, как будто споткнулась о невидимый камень. – Собственно говоря, его будут заканчивать твоя Катерина и Семенов.

– Не понял.

– Как-нибудь потом объясню.

Эти слова дали понять, что ему пора уходить. К тому же медсестра принесла ей документы на выписку.

Денис поднялся и несколько секунд простоял молча. Потом посмотрел на Анну и произнес:

– Мне было хорошо с тобой. Я тебя любил.

– Вышло, как вышло, – ответила она.

На этом они расстались, и Аксенов ушел.

Глядя в окно палаты, Стерхова провожала взглядом уходящего Аксенова до тех пор, пока он не скрылся за углом. В голове продолжали звучать его слова: «Мне было хорошо с тобой. Я тебя любил». Эта простая, проникновенная фраза выворачивала душу наизнанку.

Анна стояла одна в палате, где только что рядом с ней был Аксенов, и не могла поверить, что все закончилось. Часть ее души вырвалась из груди и ушла вместе с ним.

Семенов заботливо перегнал машину Стерховой к больнице, о чем написал ей в сообщении. Это было весьма кстати, поскольку чувствовала она себя еще не совсем хорошо.

Сев в машину, Анна отдышалась, потом набрала номер телефона полковника Савельева, чтобы сообщить о своем решении. Она долго его обдумывала, но так и не смогла себя преодолеть.

– Юрий Алексеевич, здравствуйте. Стерхова.

– Ну что же! – воскликнул тот. – Разреши тебя поздравить. За три недели такое дело размотала! Ты талантище, дорогая Анна Сергеевна.

– Хочу сообщить, что я беру самоотвод от ведения дела, – сказала Стерхова.

– Шутишь? – удивился Савельев. – Такой успех в расследовании, а все лавры отдашь другим?

– Лавры мне не нужны. Расследование закончит Семенов.

– Да нет! Ты, наверное, шутишь?!

– Юрий Алексеевич, я серьезно.

– Тогда назови причину.

– У меня были близкие, практически родственные отношения с подозреваемым Демулиным, что может повлиять на мою беспристрастность.

– Близкие отношение? – Полковник ненадолго задумался и осторожно спросил: – Он что, твой любовник? Или как там: бойфренд?

– Демулин был моим старшим другом с самого детства.

– Насколько я знаю, Демулин собирался тебя убить, – напомнил Савельев.

– Это частности.

– Ну хорошо… Значит, возвращаешься в Москву?

– Очень хочу в отпуск. Но сначала… – Стерхова замолчала.

– Что?

– Мне надо поговорить с Демулиным без свидетелей.

– А это не помешает Семенову?

– Ручаюсь, что нет.

– Ну хорошо. Даю свое согласие на передачу расследования Игорю Петровичу. Что касается свидания с Демулиным, переговорю с полковником Белоцерковским. Жду в Москве!

Глава 28

Наедине только правда

Анне Стерховой было трудно открыть дверь допросной. Там внутри ее ожидал Сан Саныч. И все-таки она сделала над собой усилие и перешагнула порог.

Сан Саныч сидел за столом, пристегнутый к стулу, который, в свою очередь, был прибит к полу. Голова его была забинтована и сам он выглядел жалким стариком.

Обернувшись к ней всем телом, он радостно улыбнулся.

– Ну, что, оладушка, попортил я тебе шейку? Прости старика, не хотел.

– Не хочу это обсуждать, – отрезала она и, сделав несколько шагов, села напротив. – Хочу посмотреть вам в глаза и услышать правду.

– Зачем это тебе? – поинтересовался Сан Саныч. – Правд может быть много. Одну ты и так знаешь. Я любил тебя ребенком, люблю и сейчас. А то, что ты влезла, куда не надо, так в этом виновата сама. За то и пострадала.

– Правда всегда одна, – сказала Стерхова. – И я хочу ее знать.

– Ну, спрашивай… – Старик, прищурившись, заглянул ей в глаза. – Только учти: это моя жизнь и я имел на нее право.

– Но вы не имели права отбирать ее у других, – возразила Анна. – Не пытайтесь преподнести свои злодеяния, как нечто предначертанное свыше, иначе я подумаю, что это закос под сумасшествие.

– А если все так и есть? – Сан Саныч склонил голову