Антон Леонтьев - Печать тернового венца

– А ты – хороший полицейский, Луиджи, – заявила Элька. – И учти: тебе не требуется брать пример с комиссара.

Рацци покраснел, а по коридору пронесся мощный рык Марио Барнелли:

– Ну ты что там, заснул? Или решил пококетничать с этой немкой?

Элька прошагала мимо зло ухмылявшегося комиссара Барнелли и, получив документы и личные вещи, отобранные у нее при аресте, вышла на улицу. Несносный старший комиссар явно не хочет, чтобы она занималась расследованием, но она не собирается принимать в расчет желания грубияна, источающего чесночный аромат. Отправляться в клинику, где находился Карл Брамс, было уже поздно, поэтому комиссарша Шрепп, сев в такси, велела везти себя в отель. Ее доставили в небольшую и уютную гостиницу «Афродита». Приняв душ и заказав ужин в номер, Элька позвонила в Гамбург своему помощнику Йохану Пилярски. Тот, заслышав голос комиссарши, выпалил:

– Как ты, все в порядке?

– А почему со мной что-то должно быть не в порядке? – спросила Элька. – Как дела у моей кошечки?

– Об Ангеле не беспокойся, – ответил Пилярски. – Брютнер рвет и мечет, грозится выгнать тебя из полиции. Ему звонили из Рима, спрашивали о тебе. Это правда, что тебя запихнули в каталажку, Элька?

Переговорив с Йоханом и убедившись, что ситуация в Гамбурге не только не разрядилась, но, наоборот, еще больше накалилась, комиссарша улеглась спать.

Она отлично провела ночь и, поднявшись в половине восьмого, отправилась в ресторан на завтрак. Потом, наняв такси, велела отвезти себя в клинику Гемелли. Солнце сияло с лазоревого неба, день обещал быть жарким.

Карл Брамс был чрезвычайно рад увидеть комиссаршу. Он пребывал в отличном расположении духа и, когда Элька вошла в палату, поглощал завтрак.

– Ах, госпожа комиссар, вот и вы! – заявил «профессор». – Решили-таки лично навестить бедного больного? Спасибо за ваш знак внимания!

– Не стоит благодарности, – сказала Элька. – Как себя чувствуете, Брамс?

– Назло все убийцам – отлично! – жизнерадостно откликнулся тот. – Они сожгли мой дом, уничтожили мой архив, но остановить меня они не смогут!

Элька получила от Брамса задание – ему требовалась одежда, потому что он намеревался как можно скорее покинуть клинику.

– Мне крайне неловко просить вас об этом, госпожа комиссар, однако... не могли бы вы одолжить мне денег? – спросил он хитрым тоном.

Едва комиссарша согласилась, Брамс тотчас сунул ей в руки длиннющий список всего того, что ему требовалось.

– У меня, как вы понимаете, особый размер, так что будьте так любезны, купите для меня кое-какие вещички, – жалобно скулил он.

Элька отправилась в рейд по магазинам на Виа Коронари и Виа Кондотти, где располагались бутики самых известных фирм. Порядком опустошив кредитную карточку и приобретя для Брамса два летних костюма, ворох нижнего белья, сандалии и шляпу, Элька через три с лишним часа вернулась в клинику.

Она застала «профессора» за любимым занятием – он, опустошая большую круглую коробку, поглощал шоколадные конфеты. Завидев комиссаршу с пакетами, Карл Брамс воскликнул:

– Благодарю за обновки, госпожа комиссар. И за конфеты! Я, увы, не мог устоять перед таким искушением, хотя знаю, что они мне противопоказаны. Только вкус у них какой-то странный, горьковатый...

– Конфеты? – спросила удивленно Элька. – О чем вы, Брамс?

Толстяк, чье лицо стало мраморно-бледным, а на лбу выступил пот, прошептал:

– Ну как же, посыльный принес их четверть часа назад. С письмом от вас, комиссар...

Элька схватила с тумбочки розовый конверт и вынула из него карточку, на которой было напечатано по-немецки: «Дорогой профессор, желаю вам скорейшего выздоровления и прилагаю небольшой сладкий сюрприз. Ваша комиссар Элька Шрепп».

– Я ничего вам не посылала, Брамс! – изумилась Элька. – И уж точно никогда бы не стала обращаться к вам, называя профессором. К тому же в записке полно орфографических ошибок.

Вместо ответа Брамс закатил глаза, на губах у него появилась пена, и он в судорогах забился на кровати.

Элька выбежала в коридор и позвала медицинскую сестру. Та, взглянув на корчащегося в муках толстяка, тотчас привела двух врачей.

Минут через десять из палаты появились врачи. Элька бросилась к ним и спросила на плохом итальянском:

– Мой друг-профессор... Он в порядке?

– Сожалею, но ваш друг умер, – ответил один из врачей. Элька подумала, что ослышалась или неправильно поняла доктора, и задала вопрос еще раз. Врач подтвердил, что Брамс умер. Новость оглушила Эльку. Как же так, всего несколько часов назад он был полон сил и планов, и вдруг все изменилось!

– Что с ним произошло? – спросила она, но врачи уже скрылись.

Элька проникла в палату и взглянула на посиневшее тело Карла Брамса. Ее взгляд упал на разбросанные по полу шоколадные конфеты. Он что-то говорил о ее подарке, но она ведь ничего не присылала «профессору»!

– Синьора, вам нельзя находиться в палате, – услышала она окрик медицинской сестры и вышла в коридор. А почему, собственно, нельзя?

Комиссарша хотела добиться объяснений от врачей, но с ней никто не желал разговаривать. Элька увидела приближающихся к палате комиссара Барнелли и Луиджи Рацци.

– А, Шрепп, – буркнул Барнелли вместо приветствия. – Вы подрабатываете ангелом смерти? Везде, где вы возникаете, случается преступление.

Комиссар шагнул в палату, Элька схватила за локоть Луиджи Рацци и спросила:

– Что имеет в виду ваш шеф? Какое преступление?

Молодой человек пояснил:

– Нам позвонили из клиники и сказали, что один пациент скончался при очень подозрительных обстоятельствах. Вроде бы смахивает на симптомы отравления.

– И этим пациентом оказался Карл Брамс! – воскликнула Элька.

– Рацци, прекращай сплетничать! – раздался из палаты рык старшего комиссара, и юный полицейский, извинившись перед Элькой, исчез.

Шрепп задумалась: смерть Карла Брамса, такая неожиданная и странная, не походила на кончину от естественных причин.

В коридор вышел комиссар Барнелли, и Элька направилась за ним. Тот, поймав одного из врачей, начал задавать ему вопросы. Элька осторожно приблизилась к ним и напрягла слух. Она понимала только отдельные слова, но и их ей хватило, чтобы разобраться в ситуации.

– Отравление... вероятно, стрихнин... огромная доза... – твердил врач.

– Убийство! – провозгласил Барнелли и задал очередной вопрос.

Врач, задумавшись, вдруг увидел Эльку и указал на нее пальцем.

Марио Барнелли набросился на нее, как коршун на цыпленка.

– Ну что, Шрепп, я же говорил, что мы снова встретимся, – сказал он с гадкой улыбочкой. – Что вы делаете в клинике?

– Навещаю... навещала своего... приятеля Карла Брамса, – с вызовом ответила Элька. – И ваше благословение, Барнелли, мне не требуется.

Комиссар зашел в палату, а оттуда через пару минут выскочил Луиджи Рацци. Молодой человек был взволнован. Завидев комиссаршу, он бросился к ней.

– Госпожа комиссар, вы посылали жертве конфеты? – спросил он.

Элька выпалила:

– Нет, конечно же!

– Марио только что обнаружил письмо, что было приложено к конфетам, и оно подписано вашим именем, – сказал Луиджи. – А яд, по всей видимости, содержался именно в конфетах. Они отправлены на токсикологическую экспертизу...

Элька поняла, что дело плохо. Такой тупица, как Барнелли, к тому же ненавидящий женщин-полицейских, не станет с ней долго церемониться и арестует по подозрению в убийстве. Он же сказал, что разделается с ней!

– Шрепп, мне надо с вами поговорить! – раздался зычный голос Барнелли, комиссар появился на пороге палаты. В обтянутых перчатками руках он держал письмо.

– Я ничего не посылала Брамсу, – ответила Элька, лихорадочно размышляя.

Письмо она только что держала в руках, и на нем остались ее отпечатки. Так же, как и на коробке с конфетами, которую она убрала с груди Брамса. Такому болвану, как Барнелли, этого вполне хватит, чтобы взять ее под стражу и предъявить обвинение в намеренном отравлении.

– Советую тебе передумать и сказать правду, – заявил зловеще Барнелли.

В этот момент вниманием комиссара завладел подошедший к нему главврач. Элька же увидела симпатичного молодчика с забранными в хвост длинными светлыми волосами, шедшего по коридору по направлению к палате, где лежало тело отравленного Карла Брамса. Подойдя к палате, он взялся за ручку и тут увидел Барнелли. Посетитель резко развернулся и, налетев на медсестру, бросился по коридору в обратном направлении.

Элька, не теряя ни секунды на размышления, кинулась за ним. Барнелли завопил:

– Шрепп, стоять! Задержите эту черноволосую особу! Она пытается скрыться из клиники!

На объяснения со старшим комиссаром у Эльки не было времени: пока она вдолбит ему, что не собирается бежать, а хочет остановить странного посетителя, желавшего проведать Карла Брамса (или, что не исключено, убедиться в кончине «профессора»), молодчик улизнет. Поэтому комиссарша не остановилась, а продолжила преследование.