Три твои клятвы - Питер Свонсон

– Да. В общем и целом. Я имею в виду, мне не сказали открытым текстом, что я должен переспать с тобой или что-то в этом роде. Мне было просто сказано, что моя работа – встретиться с тобой, познакомиться и… соблазнить. Затем я должен был доложить, что именно произошло. Таково, по-видимому, было требование клиента. Они хотели знать, что именно произошло.

– О господи, – прошептала Эбигейл. Она даже не знала, что еще сказать. В глазах помутилось, живот свело. – Это наверняка был… Ты думаешь, это был Брюс? Конечно, это был Брюс. Он проверял меня. О господи…

– Я правда не знаю, – сказал Эрик. – Это было частью уговора, что я ничего не узнаю. Я никогда не встречался с клиентом. Только отчитался перед агентом.

– И тебе не сказали, зачем ты должен это сделать? – спросила Эбигейл, чувствуя прилив ярости. – Ты не подумал спросить, зачем тебе поручили попытаться трахнуть совершенно незнакомого человека?

– Я собирался спросить. И спросил, – ответил Эрик. – Но мне попросту не сказали. Поверь, мне невероятно стыдно, что я взялся за эту работу. Этому нет никаких оправданий. Но мне нужны были деньги. Знаю, это не повод, знаю… Но, если честно, я был заинтригован.

– Могу себе представить.

– Нет, выслушай меня. Мне показали твое фото, чтобы я, очевидно, мог тебя узнать.

– Что за фото? Откуда они его взяли?

– Они показали мне твою страницу в «Фейсбуке».

– Понятно, – вздохнула Эбигейл.

– И, даже просто глядя на нее, я почувствовал что-то… Меня потянуло к тебе. Слушай, я знаю, это звучит жутко, но это так.

– Тебе показали только это фото? Они рассказали тебе что-нибудь обо мне? Что еще они знали?

– Мне сказали, что тебе понравится мое актерское прошлое, потому что твои родители управляли театром. Они также сказали, что тебе нравятся старые фильмы. Сказали, что ты забавная. Вот, пожалуй, и всё.

– Они сказали тебе, что мой любимый поэт – Эдгар По?

Эрик умолк, и Эбигейл поняла: он думает, не солгать ли ей.

– Да, – ответил он, – сказали.

Эбигейл сжала кулаки и стиснула зубы. Из горла вырвался сдавленный крик.

– Я знаю, знаю, знаю, – сказал Эрик. – Я знаю, что ты чувствуешь.

– Ничего ты не знаешь, – сказала она. – Уж поверь мне.

– Хорошо, ты права, не знаю.

Эбигейл вздохнула и сказала себе, что даст выход гневу позже. В данный момент ей нужно было услышать всю историю до конца.

– И ты выучил стихотворение Эдгара Аллана По на тот случай, если я его упомяну?

– Да. То есть я уже знал это стихотворение, если это что-то меняет. Но я освежил его в памяти. Знаю, это звучит ужасно… Сущий кошмар.

– И они так и не сказали, почему тебя просят это сделать?

– Я спросил, но мой агент не ответил. Когда же мне сказали, что это девичник, тогда я, скажем так, сделал предположение.

– Сделал предположение, что тебя нанял мой жених, чтобы испытать мою верность?

– Да, такое приходило мне в голову.

– И ты все равно это сделал…

Эрик, уже примостившийся на краешке кресла, подвинулся еще на полдюйма.

– Послушай, – сказал он. – Ты можешь не напоминать мне, что я поступил с тобой подло. Да, знаю, я совершил подлость. Я знал это, когда согласился на эту работу, и когда я ее делал, и после. Я пытаюсь помочь тебе сейчас, потому что согласен с тобой: здесь происходит что-то ужасное, и, на мой взгляд, это наверняка как-то связано со мной, с тем, что произошло той ночью. Но теперь я на твоей стороне.

– Тогда поэтому ты прилетел сюда? Потому что боялся, что может случиться что-то плохое?

– Да, я думал об этом. То есть если я таким образом помог твоему жениху испытать тебя на верность, то ты явно провалила эту проверку.

– Согласна, – сказала Эбигейл.

– Поэтому я был удивлен, узнав, что свадьба все-таки состоится. Так что да, отчасти мои действия связаны с тем, что я беспокоился о тебе, но на самом деле правда – другая правда – состоит в том, что той ночью я влюбился в тебя. Возможно, это просто перенос чувств или одержимость, не знаю… Ты напоминаешь мне мою покойную жену, но это не всё. Возможно, это было как-то связано с чувством вины по поводу того, что я с тобой делал. Я не мог выкинуть тебя из головы. Это была сущая пытка, и я решил приехать в Нью-Йорк, чтобы найти тебя и, так или иначе, убедить, что ты должна быть со мной.

– А как же свадьба? – спросила Эбигейл.

– А что с ней?

– Ты же был там, не так ли? Мне кажется, я видела тебя в конце вечера.

Эрик вздохнул.

– Ладно, был. Я не собирался к тебе подходить, ничего такого. Просто… не знаю, на что я рассчитывал. Я думал, что-то может случиться, поскольку в этот момент дело касалось не только нас с тобой – речь также шла о мужчине, за которого ты вышла замуж. Как ты сказала, он устроил тебе проверку.

– И я ее не прошла, – сказала Эбигейл.

Эрик натянуто улыбнулся.

– Не прошла, – произнес он.

– Тебе не приходило в голову, что, если за всем этим стоит Брюс, он может знать, кто ты?

– Вот почему я назвался вымышленным именем. Придумал Скотта Баумгарта – из-за Скотти, конечно же, а Баумгарт – девичья фамилия моей матери. Мне все еще было страшно, что твой муж узнает, кто я. Отчасти поэтому я заговорил с ним на пляже. Хотел проверить, узнал он меня или нет, и я не думаю, что узнал. Потом подошла ты и назвала мое настоящее имя.

– Вот почему ты был в шоке. Я это заметила.

– Да, я был в шоке от того, что тебе известно мое настоящее имя, но я также понял, что, если Брюс нанял меня, он тоже мог его знать. Не знаю, имеет ли это какое-то значение сейчас…

– Почему ты так говоришь?

– Тебя явно наказывают или собираются наказать за то, что произошло в Калифорнии. Вот почему я рассказываю тебе об этом. Ибо уверен, что это связано с тем, что здесь происходит.

– Какое отношение это имеет к Джилл Гринли и тому, что с ней случилось?

– Я не знаю. У нее медовый месяц, верно? Может, она, как и ты, провалила какую-то проверку…

Эбигейл кивнула.

– Мы немного пообщались, Джилл и я. Здесь оказался ее бывший парень, и она была в ужасе от этого. Это показалось мне странным, потому что это было похоже на мою ситуацию. Я имею в виду, какова вероятность того, что на