Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова
Адрес Софьи был ближе ко въезду в областной центр, туда мы и решили незамедлительно отправиться.
Заприметив небольшое уличное кафе, я попросила Виктора остановиться.
– О, у нас есть время на обед? – обрадовался он.
– Только на лимонад, надо сделать пару кадров с Настей в этом городе.
Он послушно съехал к обочине, заглушил двигатель, и мы направились к разноцветным зонтикам. Субботкин пил кофе, я – чай, а наша идеальная жертва – газировку, позируя на камеру телефона.
– Не показалась ли вам эта Кривонько немного странной? – спросил Виктор, наблюдая, как Настя снимает бейсболку для очередного кадра.
– Ему такие и нужны, – ответила я, не отрываясь от изображения Анастасии на экране. – Просто эта оказалась еще и очень осторожной.
Мы сделали еще несколько фотографий и вернулись в машину. Пока ехали, Настя успела сменить толстовку на клетчатую рубашку и собрать волосы в хвост. Заприметив по пути библиотеку, я снова скомандовала Виктору остановить машину.
– Девочки мои, с вашими фото на память мы ничего не успеем, а Софья, между прочим, предупреждена и ждет.
И все-таки Виктор остановился у солидного здания, отстроенного явно еще во времена Советов.
По пути Настя отправила получившиеся снимки ребятам в контору, присовокупив к ним несколько тех, что нашла в своей галерее, тщательно блюдя выбранную нами стилистику.
* * *
Дверь нам открыла дородная женщина с приветливой улыбкой и шикарной копной вьющихся волос. Субботкин даже не успел представиться, как она пригласила нас в квартиру.
– Накормлю вас с дороги, – сообщила она. – Проходите в кухню, все готово уже. Вы же не местные, правильно я поняла?
Я хотела было отказаться от приглашения, но Субботкин уже садился за стол, вид имел сияющий. Вскоре к нам присоединилась Софья – такая же кудрявая и обаятельная, как мама, только, в отличие от родительницы, комплекции была вполне обычной.
Пока Виктор наворачивал стряпню хозяйки, Настя решила не откладывать беседу, хотя я бы предпочла переговорить с девочкой один на один.
Как и в случае с Каролиной, коллега начала с описания трех происшествий, которые мы расследовали. Мать Софьи охала, ахала, хваталась за сердце, а сама девочка все больше смотрела в тарелку, никак не реагируя.
Когда же тема коснулась биохимии и биофизики, она заметно оживилась, стала внимательно слушать и даже перестала есть. Карпенко-старшая не уставала вставлять между делом, что девочка действительно тяготела к естественным наукам, делала успехи и обладала большим талантом.
– Знаешь ли ты что-то о сообществе «КК»? – спросила Настя.
Послышался звон: Софья выронила из рук вилку и с трудом сглотнула.
– Там есть человек, который втирается в доверие к участницам и предлагает открыть доступ к засекреченной информации о биохимических исследованиях. У нас есть все основания полагать, что он причастен к смерти твоих ровесниц.
Софья, кажется, не дышала, а хозяйка схватилась за сердце.
«Пожалуйста, только не начинай пилить дочь за неосторожность или прозябание в гаджетах, только не сейчас», – молила я про себя.
Настя, вероятно, опасалась того же, потому спросила:
– Можно мы с коллегой, – она указала на меня, – поговорим с вашей дочерью наедине?
Женщина хотела было возразить, но Субботкин, собрав в кучу все свое обаяние, попросил добавки, не переставая нахваливать кулинарные таланты повара.
Девочка поднялась со стула: не торопясь, словно в замедленной съемке, повела нас в свою комнату, большую часть площади которой занимали высоченные стеллажи с книгами.
Она встала возле письменного стола, а мы с Настей присели на диван с милыми подушками в рюшах.
– Выслушай нас, пожалуйста, внимательно, ладно? – с мольбой в голосе попросила Анастасия.
Софья едва заметно кивнула, а я начала:
– Человек, который переписывался с убитыми и продолжает общаться с новыми жертвами, – маньяк. Не исключено, что он и правда обладает некоторыми знаниями, но уверяем тебя, даже если хоть одна из девочек их от него в итоге получила, то поплатилась за это собственной жизнью. От того, насколько ты сейчас будешь с нами честна, зависит не только твоя судьба, но и судьба других возможных жертв. Нам необходимо его поймать, чтобы остановить убийства.
Девочка прислонилась к столу, теряя равновесие, и принялась заламывать пальцы, явно что-то для себя взвешивая.
– Он уже просил сделать что-то, чтобы доказать, что тебе можно верить и, соответственно, дать допуск к тайным материалам?
Софья отлепилась от стола, прошлась по мягкому ковру и, раздвинув тюль, уставилась в окно. Мы терпеливо ждали, не произнося ни звука. Девочка молчала минут пять, не меньше.
– У него точно есть материалы старых работ, – сказала она. – Он настоящий ученый, не маньяк.
– То есть ты понимаешь, о каком человеке идет речь?
Она кивнула, не разворачиваясь к нам.
– Платон Артемьевич? – аккуратно спросила я.
– Вы ошибаетесь. Маньяк – не он.
– Почему ты так уверена?
– Говорю же вам, он настоящий биохимик, профессор.
– Даже люди самых гуманных специальностей порой оказываются хладнокровными убийцами.
– Вы даже не знаете, о чем идет речь, – повернулась наконец девочка, и мы увидели ее полный вызова взгляд.
– Расскажешь? – почти прошептала Настя.
Софья вернулась к письменному столу, выкатила стул на колесиках и тут же на него опустилась.
Начала она с различий между биофизикой, биохимией и нейроинженерией. Говорила так уверенно, словно сама была профессором и читала сейчас лекцию студентам в университете.
Затем перешла в плоскость собственных интересов. Настя, кажется, начинала скучать, когда Карпенко заявила:
– И он, между прочим, сначала задал мне вопрос, какая именно область науки меня интересует, сам он ничего не предлагал!
– А услышав ответ, между делом рассказал о том, что у него есть некий архив, – догадалась я.
Девочка промолчала, а мы восприняли это как знак попадания в точку.
– Ты можешь показать нам переписку?
– Нет, – твердо заявила она.
– Речь ведь не только о твоей безопасности, но и…
– Ее просто нет, она удалена.
– Почему?
– Вы даже не представляете, о какого масштаба исследованиях идет речь! – возмутилась она нашей недалекостью.
– То есть он просит тебя стирать сообщения?
– Конечно, это же логично, я бы и сама именно так поступила, безо всяких просьб.
Я чувствовала, что мы совсем близко, но в то же время девочка была настолько ощетинена, что готова была оправдать все, что было связано с ее другом по переписке.
– Что еще он попросил тебя сделать? – задала я прямой вопрос.
Софья поджала губы, скрестила руки на груди, демонстрируя максимальную закрытость.
– Он хотел убедиться, что дальше тебя эти секретные материалы никуда не попадут?
– Это нормально, – настаивала она.
– Как он попросил тебя это доказать?
– Ерунда, – отмахнулась Софья.
Я уже не
