Песнь лабиринта - Ника Элаф

принес Себастьян, и наслаждалась своим любимым зрелищем: инспектор Деккер без свитера, в одной рубашке, перетянутой ремнями кобуры, делает кофе.

За окном творилось что-то невообразимое, не видно было ни елей, обычно вырисовывающихся за бетонной стеной у парковки, ни самой стены – только снежная мгла и свист ветра, от которого дребезжали стекла.

– Сейчас еще шоколад и коньяк, – объявил Марк, подавая ей чашку. – После такой поездки надо как следует согреться.

– Да. Надо было взять варежки, которые Эва предлагала.

– Лучше сразу костюм полярника, у нее в сарае наверняка есть. Времен Нансена. И еще Ребельона запрячь в санки. – Марк глянул в окно, отпив из своей чашки. – Не припомню тут такой погоды… светопреставление какое-то.

– Глобальное потепление! Планету трясет, климат сходит с ума.

– Да, как тут не сойти… Кстати, о нашем сумасшедшем сталкере. Или маньяке. Поскольку мы все-таки подозреваем, что и с Одри, и с Пати он что-то сделал. – Марк подошел к доске, остановился, глядя на копию фото, обнаруженного в дневнике Беатрис. Матье распечатал его, увеличив снимок, и уже прикрепил кнопкой с головкой в виде крошечного кактуса. – Леблан. Да, Антуанов Лебланов полно, но этот, очевидно, взял себе псевдоним в честь Дюмортье. Значит, знает о нем. Интересно, откуда.

– Поговорил с кем-то из местных? С тем же Лораном? Или с мадам Форестье? Это, кстати, дает нам зацепку, если они вспомнят, что кто-то тоже интересовался той историей.

– Да, он явно как-то связан с Дюмортье, и это не просто интерес. Если он и в самом деле устроил что-то вроде базы или схрона возле охотничьего домика. Это точно не совпадение.

– Хм… а что там вообще со смертью Дюмортье? Матье собирался раскопать. И про родственников тоже. Кто занимался похоронами?

– Именно! – Марк подошел к двери и рявкнул: – Себастьян, зайди ко мне!

Было слышно, как проехал по полу стол, за который наверняка зацепился Себастьян, и сам он появился на пороге почти мгновенно.

– Да, шеф?

– Выкладывай все, что нашел на Дюмортье.

– Минутку… я… принесу сейчас все!

Он бросился обратно, а Марк, вздохнув, направился к кофемашине.

– Вот… тут! – Себастьян с порога начал доставать из папки какие-то бумаги и тут же уронил блокнот. – Да… так вот, Дюмортье. Собственно… основное известно, да. Дата рождения, образование, место работы – та самая клиника… ну и адрес, дата смерти…

Не зная, куда выложить все, что достал и что так и норовило высыпаться у него из рук, он присел рядом с Алис на подоконник. Она забрала бумаги, а взамен вручила ему коробку с шоколадом. Глянула на сосредоточенного инспектора, который наблюдал за происходящим, – поймала осуждающий взгляд и украдкой показала язык, пока Себастьян не видел. Марк в ответ многозначительно приподнял бровь и пальцами изобразил кусающего крокодила.

– Спа… сибо, – радостно и вместе с тем озадаченно протянул Себастьян, взяв конфету. И тут же изумленно воззрился на протянутую чашку кофе. – Ой.

Марк закатил глаза, а потом подтащил кресло, чтобы устроиться рядом. Тоже взял свою чашку:

– Так вот, про клинику. Я вот что подумал. Если Дюмортье ставил на людях какие-то эксперименты, значит, должен был вести записи. Где они? Полиция их не изъяла, как я понимаю. И на том суде они не всплыли, иначе все закончилось бы по-другому.

– Там было… странно, – вдруг сказал Себастьян. – Какие-то записи в клинике нашлись, но… их оказалось недостаточно. Нашли кое-что, ну такое… на грани. Такое, что можно списать на врачебную ошибку. Например, злоупотребление электросудорожной терапией. Вот, я тут запросил копии.

Он достал из папки несколько машинописных листков.

– Официально разрешено не больше десяти сеансов, у него упоминается тринадцать, если сверять по датам. И намек на то, что он готов продолжать еще. И вот тут тоже. Повышенная дозировка. Но не настолько, чтобы это оказалось совсем уж слишком. Хотя изначально были иски именно о противоправных действиях. О намеренном причинении вреда и… Вернее, сначала его отстранили за злоупотребления, и клинику закрыли как раз на этом основании, а потом уже было новое дело – именно обвинения в экспериментах. Но эксперименты так и не удалось доказать.

Марк взял бумаги. Нахмурился.

– Хм… странно. У него был секретарь? Какой-то ассистент?

Себастьян сверился с бумагами.

– Нет, на суде ничего такого не упоминалось. Он вел дела сам, от и до, клиника была закрытой. Минимум контактов, минимум информации. Даже младший медперсонал был не в курсе происходящего. Дюмортье предпочитал полную самостоятельность и свободу действий. Видимо, все, что входило в эти самые противоправные действия, он выполнял сам.

– Сам… – Марк задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. – Все делал сам, все успевал, фактически работал один за целую клинику, пусть и совсем небольшую. Но врач, который сам все печатал на машинке? И так аккуратно?

Он протянул Алис листки. Она посмотрела на ровные строчки текста без исправлений, опечаток и перебитых букв.

– Ты думаешь, в клинике подменили записи?

И тут же вздрогнула, спохватившись, что назвала его на «ты». Быстро глянула на Себастьяна, но тот, умиротворенно отпивая кофе, выглядел так, будто ничто земное его вообще не волновало.

– Практически уверен! Если бы их просто уничтожили, это было бы подозрительно. Но и идеальные документы тоже выглядели бы странно, понимаешь?

Марк тоже, забывшись, говорил ей «ты», и Алис вздохнула про себя. Ладно. Как-нибудь, когда-нибудь они разберутся и с этим. Потом. Потому что сейчас об этом думать не хотелось. Да и были дела поважнее неуставных отношений и служебного романа.

– Да, был свидетель, независимый эксперт, который тоже про это говорил! Но его не послушали. Хотя именно он собирал родственников потерпевших и убеждал их требовать пересмотра дела, – снова встрял Себастьян. – Говорил, что на самом деле все хуже, чем кажется. Только это не доказали. Ну, и еще договор. С клиникой. Тоже был так составлен… По нему выходило, что больные или их опекуны согласны на некоторые отступления от протокола. Понимают риски и берут на себя ответственность. Дескать, инновационные методики… В итоге суд решил, что Дюмортье уже отстранили от практики, новых свидетельств умышленного причинения вреда предоставлено не было. В общем, все закончилось ничем. Пострадавшие даже компенсации не получили.

– Получается, клиника легко отделалась. Как бы признали некоторые отступления… – задумчиво протянула Алис, просматривая документы: копия договора об оказании медицинских услуг, ответственность