Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Ты нормально спишь?

– Нет. Вряд ли это можно назвать нормальным.

– Не можешь спать или не хочешь?

– И то и другое понемногу. Мне нужны таблетки, чтобы бодрствовать, и таблетки, чтобы уснуть, и я не уверен, что из них получаются хорошие партнеры по танцам.

– Помнится, я говорил тебе, что увлекаться этим, наверное, не лучшая идея.

– Порой мне кажется, что я заигрываю со смертью.

– Ты хочешь умереть, Винни?

– Не то чтобы умереть, но, возможно, сделать так, чтобы моя роль в этой жизни наконец закончилась.

– А как у вас отношения с Самантой?

– Натянутые.

– А с внуками?

– На данный момент она не позволяет мне с ними видеться.

– Почему?

– Какое-то время у нас все было хорошо. А потом я сделал больно одному из них. Случайно.

– Ты был пьян?

– Нет. Я по-прежнему не пью. Но мальчик чуть не обжегся об плиту. Я слишком сильно схватил его за руку и оставил синяк. Он убежал весь в слезах.

– Понимаю. Прошлое порой прилипает к нам намертво.

– Так оно и есть. Наверное, я не всегда рассчитываю силу.

– А что с твоими приступами гнева?

– Стараюсь с ними справиться. Но это сложно из-за недосыпа. Стресс на работе…

– И кошмары по ночам.

Священник произнес это не как вопрос. Словно само собой разумелось, что Миллз по-прежнему ими страдает.

– Они все еще снятся тебе каждую ночь?

– Каждый раз, когда я действительно сплю. То есть не каждую ночь. Иногда я не сплю по несколько ночей кряду.

– Потому что боишься, Винни?

– Да.

– Но также копишь храбрость.

– Наверное.

– Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю. Большинство в твоей ситуации давно оказались бы в психушке.

Миллз сглотнул. В горле пересохло, а веки отяжелели. В исповедальне было душно, но ее теснота расслабляла, словно материнская утроба.

– Насколько тяжелы твои кошмары? Винни?

Голос священника, по тембру напоминающий Питера О’Тула, вернул его к действительности.

– Да.

– Тяжесть кошмаров? Они становятся хуже?

– Да. Как в детстве. Когда я только переехал сюда, чтобы лечиться у доктора Букмена.

Имя покойного психиатра заставило обоих на время замолчать.

– Я кое-что вспомнил. Кажется, забыл об этом на долгие годы. Но я точно заходил в ту комнату. Доктор Букмен привел меня туда, когда я был еще мальчишкой.

– О какой комнате речь? О его кабинете в центре города?

– Нет, святой отец. В Блэквуде. Мы ездили к нему в офис несколько раз. Но он сказал матери, что никогда не видел, чтобы у кого-то были такие сильные кошмары. Которые настолько бы меняли жизнь пациента. И тогда он спросил, нельзя ли ему отвезти меня в Блэквуд. Для эксперимента. Мы были в отчаянии. И он отвел меня в ту комнату.

– Что за комната?

Миллз наклонился к окошку в перегородке и понизил голос, чтобы никто снаружи его не услышал.

– Этого я сказать не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Просто не стану. – Миллз потер виски, пытаясь собраться с мыслями. – Вы следите за новостями об этих убийствах? О Пугале? Думаю, происходящее как-то связано с той комнатой.

– Комнатой, о которой ты не хочешь говорить.

– И это еще не все. Главная причина, по которой я здесь, другая. Мы уже говорили с вами о фольклоре. О марах. О моем сонном параличе. О духах, которые садятся людям на грудь и вызывают у них кошмары…

– Да, Винни, такое мы уже обсуждали. Это всего лишь игра твоего разума…

– Вы верите в одержимость?

Последовала пауза, а потом священник ответил:

– Зачем ты спрашиваешь?

– Так верите или нет?

Еще одна пауза.

– Да.

– А вы когда-нибудь… ну, знаете, делали это? Проводили обряд экзорцизма? – Миллз постучал в перегородку. – Святой отец, вы еще там?

– Да.

– Так вы…

– Да, Винни. – Голос отца Фрэнка звучал сдавленно, словно это он сейчас исповедовался.

Их исповеди нередко превращались из шутливых в серьезные в одно лишь мгновение ока.

– Можете рассказать мне, как это делается?

– Нет, не могу.

– Это как адвокатская тайна?

– Нет. Просто…

– Мне действительно важно это знать, святой отец.

– Почему?

– Понятия не имею. – Миллз потер лицо и крепко зажмурился. – Я даже не понимаю, о чем сейчас говорю. Все это сбивает с толку. Но…

Тут он вспомнил фрагмент кошмара Бена Букмена, обольстительную молодую женщину на диване, и решился задать следующий вопрос:

– Вы когда-нибудь слышали о ком-то по имени Джулия, святой отец?

– Зачем тебе это?

– Так вы слышали?

– Да. Но я повторю свой вопрос: зачем тебе это?

– Я и сам не до конца понимаю. Просто пытаюсь сопоставить кое-какие факты. Тут недавно всплыло ее имя.

– Каким образом?

– Как я уже сказал, на самом деле я не знаю точно, почему она так важна. Понимаю только, что это имеет какое-то значение.

По дороге в церковь Черепаха показал Миллзу статью о Бене и няне Букменов, опубликованную всего несколько часов назад на сайте таблоида «История». Миллз мгновенно узнал в няне юную брюнетку, которую совсем недавно видел в кошмаре Бена Букмена. Ту самую, что называла себя Джулией.

– А как насчет Дженнифер Джексон?

Миллз сразу же пожалел о своем вопросе. Глупо было полагать, что старый священник ее знает, но раз уж имя Джулии вызвало у него какую-то реакцию, то, возможно, и Дженнифер ему тоже знакома.

– Святой отец? – Миллз подождал, пока по ту сторону перегородки утихнет возня. – Святой отец? С вами все в порядке?

– Да, Винни. Мы закончили?

– Так вам знакомо это имя? Да или нет? Святой отец?

– Есть вещи, о которых я не могу говорить.

– Но вы что-то знаете?

– Винни, я продолжу молиться за тебя, как обычно.

– Но это ведь связано с Пугалом, святой отец. Это…

Перегородка задрожала, как от удара кулаком.

– Я продолжу за тебя молиться.

Миллз подождал, пока осядет пыль.

– Вы уже давно молитесь за меня, святой отец. С тех пор, как я был еще мальчишкой.

– На данном этапе нашей жизни, Винни, я просто не знаю, что еще могу сделать.

– Так, значит, теперь это только мое бремя?

– Нет. И ты это знаешь. Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я дам вам покой.

Миллз кивнул. Он уже слышал такое раньше.

Может, когда-нибудь он в это даже поверит.

Черепаха ждал Миллза на церковной парковке – автомобиль гудел незаглушенным двигателем под баскетбольным кольцом, а сам судмедэксперт, нетерпеливо постукивал по рулю большим пальцем, похоже, все еще злясь из-за ненужной, в его понимании, остановки.

Миллз сел в машину и захлопнул дверь.

– Теперь тебе лучше?

– Нет. Езжай давай.

– Вот поэтому я и агностик. – Черепаха выехал