Клан - Кармен Мола

в эту поездку? Зачем я устроил себе эту пытку? Что там, по другую сторону пустыни? Разве Средиземное море и Европа того стоят?» Он посмотрел на товарищей по несчастью, истерзанных и больных. Кто-то страдал диареей и был обезвожен, некоторые походили на зомби. Какая сила влечет их в этот ад? Нищета и насилие в родной стране или лживые обещания рая? Сам Сарате отлично знал, что уготованная им в Европе участь не заслуживает таких мучений. «Вы сумасшедшие! – кричал он. – Возвращайтесь домой! Уезжайте из пустыни!» Амира обнимала его и смачивала ему лоб водой. «У тебя жар. Мы доберемся до места, Анхель! Пустыне с нами не справиться. Мы должны доехать. Ради Мосеса. Мы должны это сделать», – шептала она ему в ухо, когда они уже сидели в пикапе, снова мчавшем их по бесконечному песку. Теперь Марвин сидел рядом с ними. Товарищеская поддержка была единственной приятной стороной этой поездки. «Зачем ты в это ввязался? – спросил Марвин. – У тебя не было в этом необходимости». – «Я хочу найти Сипеени», – шепотом признался Сарате, утратив осторожность из-за жара или от того, что не имело смысла скрывать правду, находясь на краю могилы. «Он наживается на ваших жизнях, этот Сипеени… Аркади Ортис… он в Испании. В конце всего этого кошмара. Я только хочу… он не достоин жить». Мулат положил голову Сарате себе на колени и прошептал ему в ответ: «Я сам его убью. За тебя и за все, что он сделал с Либерией». Сарате не знал, действительно ли Марвин произнес эти слова или они ему только померещились? Вопрос остался без ответа.

Когда Сарате пришел в себя, Марвина в пикапе уже не было, а солнце нещадно палило с небес. Некоторые пассажиры спали. Вдруг он увидел на обочине дороги женщину, отчаянно махавшую руками и громко взывавшую о помощи. Ее языка он не понимал, но в этом не было нужды. Он стал стучать кулаком по крыше кабины, крича, чтобы шофер затормозил, но тот продолжал давить на газ, и женщина исчезла позади в клубах дорожной пыли. Анхель не стал слушать Амиру, умолявшую его успокоиться, и на ходу выпрыгнул из машины. Перекатившись несколько раз по песку, он бросился искать ту женщину, но она вдруг куда-то пропала. Неужели это был мираж? Но, пробежав еще некоторое расстояние, он убедился, что не ошибся: она стояла, завернутая в линялое тряпье, с изуродованным солнцем и годами лицом. На вид ей было лет пятьдесят-шестьдесят. Сарате плелся к ней, когда его обогнал пикап. «Они ее спасут, я заставил их передумать, – решил он. – Поэтому они и вернулись». Истратив последние силы, женщина рухнула на колени в тот момент, когда с ней поравнялся пикап. Один из охранников генерала вышел и, не говоря ни слова, выстрелил ей в голову. Сарате истерично закричал и зарыдал, больше не владея собой. Он из последних сил подошел к охраннику, и тот обернулся, чтобы пристрелить и его. Сарате видел плачущую Амиру, но в это время Марвин наклонился к охраннику и что-то тихо ему сказал. Наверное, волшебное заклинание, подумал Анхель, потому что тот спрятал пистолет и пинками загнал Сарате обратно в кузов.

Амира снова на нем повисла, но он хотел бы найти силы, чтобы освободиться от ее объятий и остаться в пустыне рядом с убитой женщиной. Он хотел умереть, потому что кто может жить, повидав такое? Кто может вынести такую бесчеловечность? Что такое Сахара? Огромное кладбище? Пока пикап нагонял остальные машины, Сарате казалось, что под его колесами хрустят кости африканцев, которых поглотила пустыня.

Глава 29

При подлете к Альмерии из иллюминатора можно видеть белесые участки земли. Тысячи гектаров – по последним данным, четырнадцать тысяч – закрытых пластиком теплиц так отблескивают на солнце, что птицы иногда принимают их за морскую гладь. Под этими крышами трудятся тысячи людей, по большей части – африканцы, способные выдержать летнюю жару, достигающую здесь пятидесяти градусов.

В аэропорту сотрудников ОКА ждала арендованная машина, поскольку от предложения местной полиции предоставить им своего агента они отказались.

– «Форд Фиеста»? Могла бы раскошелиться на что-нибудь получше. В какую гостиницу едем? Или это будет пансион?

Мириам не отреагировала на попытку Ордуньо разрядить обстановку. Она вообще едва не отменила их поездку и всю дорогу из Мадрида не отрывалась от телефона, поскольку авиакатастрофа, четыре дня назад приведшая к гибели Гальвеса, образовала вакуум в руководстве полиции. До сих пор еще никто не был назначен на место Рентеро, естественного преемника Гальвеса, и Ордуньо предполагал, что Мириам ведет переговоры с высокопоставленным начальством, возможно с Министерством внутренних дел, пытаясь устранить эту аномалию и обеспечить условия для нормальной работы. Шестеренки должны вращаться. Каждый день что-то происходит, преступники не уходят в отпуск, как говорил один из преподавателей Ордуньо в академии Авилы, и полиция не может прекратить работу даже тогда, когда осталась без руководства.

Из окна «фиесты» Ордуньо видел безмятежное синее море. Несмотря на то что стоял конец декабря, температура в Альмерии не опускалась до низких отметок. Рейес вела машину молча. Она задала в навигаторе адрес, полученный ими от Мусы Маути – того самого выходца из Черной Африки, который заявил о пропаже приплывшего вместе с ним двоюродного брата и описал его приметы, оказавшиеся сходными с приметами одного из найденных в университетском морге трупов.

– Уже что-то известно о причинах катастрофы?

Рейес попыталась перехватить взгляд Мириам в зеркале заднего вида. Садясь в машину, инспектор предпочла место за водительским креслом, чтобы отвечать на электронные письма и говорить по телефону. Не отрываясь от своих занятий, она сказала:

– Говорят, что пилот запросил у диспетчера срочную посадку в Ангулеме, и с этого момента связь с ним прекратилась. Самолет был частный, «Сессна-551», и принадлежал министерству. По распоряжению правительства Франции из Бордо поднялись два истребителя и сфотографировали кабину: пилот находился без сознания. Вероятно, произошла разгерметизация. Из-за отсутствия кислорода на такой высоте человек теряет сознание через пятнадцать секунд. Сейчас ищут обломки самолета и черный ящик, но расследование ведет французская сторона, потому что самолет разбился на их территории.

Они ехали по шоссе в направлении Лас-Нориас-де-Даса, точнее – в поселок Эль-Эхидо, где находился один из девяти почти непригодных для жизни микрорайонов этого муниципалитета. Поселок производил огромное количество продукции, но доходы населения существенно разнились, поскольку почти половину его составляли выходцы из других стран, особенно из Северной Африки.

Ордуньо искоса посмотрел на Рейес. Лицо ее казалось строгим, черты заострились – наверное, из-за переживаний последних дней, она словно повзрослела и теперь смотрела на мир глазами более зрелого, более серьезного