Орхидея с каплей крови - Наталия Николаевна Антонова

И хотя мама говорила Лизе, что Олег парень хороший и зарабатывает неплохо, Лиза только фыркала, – нужен он мне с его подержанной «Хондой», двухкомнатной хрущёвкой и 40 тысячами рублей в месяц.

Нет, по мнению Лизы, Олег ей в женихи явно не годился. Что же она тогда его имя выкрикнула, и почему теперь, видя его, вся лучилась от счастья?

– Олежек, – выдохнула она.

– Здесь я, моё солнышко, принцесса моя ненаглядная! – Он легко подхватил её на руки и понёс в подъезд.

Мечта Лизиной мамы сбылась, она заполучила Олега Богатырёва в зятья и теперь варила для него борщи и пекла блины. А Лиза через год родила сына и слышать не хотела ни о каких ночных клубах и золотых мальчиках. А на слово «олигарх» у неё выработалась стойкая аллергия.

И вот опять же! Подвернулся Амуру Ганин Сергей Прокопьевич. Закоренелый холостяк сорока пяти лет. И как бы даже не девственник. По крайней мере, именно так считали местные кумушки, промывающие косточки всем соседям. Интеллигент до мозга костей. Что с него взять?! И к тому же язвенник.

Должность занимал руководящую, но строгости в нём не было никакой, отсюда и проблемы.

После попадания стрелы Амура Сергей Прокопьевич сложился вдвое и рухнул коленями в снег. Хорошо, что булочница Катерина увидала, выбежала в чём мать… ой, нет, в чём была в магазинчике своём, подняла его. Воскликнула:

– Ой, это вы, Сергей Прокопьевич?!

Узнала, да и как не узнать, он у неё каждый день булку для бутербродов покупает.

А Сергей Прокопьевич глаза приоткрыл и говорит:

– Катенька, будьте моей женой!

Она сначала растерялась, но быстро в руки себя взяла и закивала:

– Согласна я, Сергей Прокопьевич! Серёженька!

И только что не волоком затащила его в булочную, чаем отпоила. А когда на его осунувшемся лице заиграли хоть какие-то краски, сказала строго:

– Вам, Сергей Прокопьевич, питаться нужно правильно!

Он закивал послушно:

– Катенька, какая вы красавица!

Катя от слов его расцвела, точно ей было не сорок с хвостиком, а семнадцать.

Через неделю они отправились в загс, но Катя переехала к Сергею Прокопьевичу в тот же день, чтобы под присмотром был, не дай бог какая из-под носа утащит. И опять же за питанием жениха следить надо.

И что интересно! Усилиями Катерины Сергей Прокопьевич не только от язвы избавился, но и уверенность в себе приобрёл. Подчинённые больше не называли его за глаза рохлей и от работы отлынивать перестали.

Однако Амур не успокаивался. Теперь с голубями начал вакханалии устраивать. Соберутся на чердаке, и давай орать! Точно там не сытые городские голуби, а обезумевший курятник.

Жильцы возмущаются: да что же это за безобразие?! То коты, то баянисты, а теперь и голуби ополоумели!

Дворничиха тётя Маша решила положить конец проделкам Амура. Она взяла свою метлу, подстерегла Амура и врезала ему метлой столько раз, сколько успела. Рассерженный Амур, улетая, напоследок пустил стрелу в тётю Машу и попал в самое сердце.

– Ах, – выдохнула она, и слёзы умиления потекли из её глаз. – Васенька, голубчик мой!

Тётя Маша подхватила метлу и резво понеслась вниз в свою квартиру, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Дверь ей открыл её супруг с помазком в руках и в симпатичных семейных трусах в цветочек.

– Васенька! Милый мой! – закричала тётя Маша, подхватила на руки своего щуплого супруга и закружила его по комнате. – Счастье моё!

Опешивший супруг не трепыхался.

– Васенька мой, как же я люблю тебя! Прямо слов нет!

Васенька затаил дыхание.

– Хочешь оладышков?

– Очень, – робко кивнул Василий Кузьмич.

С тех пор благодаря Амуру зажил Василий Кузьмич как в сказке! Супруга с него пылинки сдувала, кофе в постель приносила и даже вызвала на дуэль начальника, обидевшего его, проще говоря, подстерегла его поздно вечером за углом и так отходила метлой, что он еле уполз.

А вслед ему неслось:

– Я те покажу, зараза толсторылая, как простой народ притеснять!

Злоумышленника не нашли. Кто же подумает на тётю Машу?

А начальник остепенился и стал побаиваться орать на подчинённых, всё больше тихонечко говорил: голубчик мой или голубушка, брал деликатно за локоток и улыбался. Вот так и закончилась эта история.

Но время от времени кто-нибудь из жильцов дома 38 на улице Малых Тюфяков прислушается к тишине и вздохнёт: может, зря мы этого Амура-то прогнали? Скучновато без него стало в доме, хотя, конечно, и тихо.

Присутствующие захлопали в ладоши! Громче всех Мирослава. Шура закричал:

– Браво!

Морис поцеловал писательнице руку и сказал, что ему рассказ её очень понравился.

Зоя Петровна обняла сестру и тихо сказала:

– Вика! Я улыбнулась! Спасибо тебе!

А Игорь Коломейцев сидел и улыбался, точно хвалили его самого, а не жену. Впрочем, он давно уже считал, что они с Викторией одно целое.

Глава 19

Мирослава крепко спала в тот утренний час, когда её принялся будить Морис. Сначала он постучал в дверь, но она не отозвалась, тогда он вошёл и произнёс вполголоса:

– Мирослава! Просыпайтесь. – Она вроде бы шевельнулась, но глаз не открыла, тогда он дотронулся до её плеча и проговорил гораздо громче: – Просыпайтесь!

– Чего тебе надобно, старче, – недовольно спросила она, всё ещё не открывая глаз.

– Вам Шура звонит.

– Кто? Где? Когда?

– Я не знаю, в какое время и по какой программе идет эта передача в наши дни, – невозмутимо отозвался он.

– Какая, к дьяволу, передача?! – Она села на кровати и сердито посмотрела на него. – Ты чего припёрся ко мне в такую рань?

– Уже девятый час, – сообщил Морис ровным голосом, – вас требует Шура. Говорит, что срочно.

– Я спать хочу!

– Не надо было вчера так много пить.

– Я выпила всего два бокала сухого красного вина.

– Я не считал.

«Как же, не считал он, – подумала про себя Мирослава, – врёт и не краснеет».

– Где сейчас Шура?

– Не знаю, спросите у него сами. – Он сунул ей в руки её мобильный, который она вчера оставила на ковре в гостиной. Предусмотрительный Дон зашвырнул его под диван, наверное, опасаясь того, как бы на телефон случайно не наступили. Так что Морису, который находился на кухне, пришлось прийти в гостиную и поискать его.

Когда Миндаугас включил связь, Шура гаркнул:

– Славка!

– Доброе утро, Шура, это я, Морис.

– Какое к чёрту доброе! – вознегодовал Наполеонов. – Где Мирослава?

– Она ещё не спускалась, наверное, спит.

– Иди и разбуди её немедленно!

– Слушаюсь, товарищ капитан, – насмешливо отчеканил Миндаугас.

– Тамбовский волк тебе товарищ!

– Если бы ты вместо того, чтобы просиживать штаны с