Ведро, тряпка и немного криминала - Мария Самтенко

свой красный нос, но я успеваю вовремя заскочить в автобус, и, разместившись у печки, открываю недочитанную книжку.

Нет, всё же творчество Луганцевой — это не моё. Она пишет в жанре «иронический детектив», но на самом деле это, скорее, иронический любовный роман. Обложка, названия и аннотация вполне соответствуют детективу, и я раза три ловилась на эту удочку в надежду, что уж на этот раз мне дадут желанные расследования. Но увы.

На этот раз мы снова имеем молодую и красивую героиню, которой трагически не везёт с личной жизнью, а именно с мужиками. Все они подонки и козлы, а которые нет, катастрофически женаты и не обращают на неё никакого внимания. Плюс ко всему, героиня имеет ряд комплексов, которые мешают ей заняться поисками суженого. И тут в её жизни появляется принц! Его всегда можно определить по редкому сочетанию привлекательной внешности, душевных качеств и того обстоятельства, что героиню «тянет к нему как магнитом» (выражение про магнит непременно фигурирует в каждой книге). Ах да, ещё он богат, как Крез.

Правда, в последней книге главную героиню почему-то потянуло к менту, небритому словно зек и лохматому как ньюфаундленд. Я удивилась и принялась ждать развязки. В итоге на двадцатой странице мент побрился и стал вполне себе ничего; потом он сел в свой чёрный «БМВ» (тут я немного насторожилась), приехал в элитный микрорайон и, немного поплутав между статуями и фонтанами, поднялся в пентхаус, где его ожидала роскошная женщина в чёрном белье, которая подарила ему волшебную ночь, а себе деньги из его кошелька. Нифига себе мент, подумала я, но вскоре тайна раскрылась: «прекрасный принц» оказался психотерапевтом с докторской степенью и собственным психологическим центром, а в полицию его пригласили для консультации.

Вздыхаю. В последние несколько лет мне как-то не слишком нравится читать про всех этих «прекрасных принцев» и «идеальных мужчин». Однажды я уже вышла замуж за кого-то такого, и это закончилось разводом. причём разводилась пришлось не с принцем, а с алкашом.

Нет, правда, когда я выходила замуж за Петьку, он был весёлым, красивым и работящим парнем, играл на гитаре и очень напоминал пресловутого «принца». На старых фотография бывший муж белокур и кудряв, и даже, кажется, с полным комплектом зубов. Хотя они в принципе начали портиться не так давно, когда моя свекровь-стоматолог вышла на пенсию и перестала лечить ему зубы бесплатно…

Я закрываю томик Луганцевой, нежно смотрю на палец, который некогда «украшало» обручальное кольцо, и погружаюсь в раздумья о том, какая полезная вещь развод.

Идти в больницу ужасно не хочется. Сначала я случайно проезжаю свою остановку, потом долго отряхиваюсь от первого снега, неспешно сдаю вещи в гардероб и, спотыкаясь на каждой ступеньке, поднимаюсь в палату подстреленного физика.

С каждой секундой меня трясёт всё сильнее, и дверь палаты я открываю в состоянии, близком к панике.

И сразу же натыкаюсь взглядом на физика.

— Здравствуйте!..

Подхожу ближе. Палата у господина Данилова четырёхместная. Дальняя койка занята, собственно, физиком, соседняя койка пустует, а на двух других расположились мужики предпенсионного возраста. Вежливо обхожу их, усаживаюсь на край пустой кровати и снова обозреваю физиономию мерзкого Данилова.

Ну, что сказать. Выглядит он неплохо.

На здорового человека физик, конечно же, не похож, но для того, кто больше недели провалялся в реанимации с огнестрельным ранением, он смотрится очень даже бодренько (по себе знаю).

При виде меня он отрывает голову от подушки и натягивает на бледно-зелёную физиономию выражение легкой подозрительности.

— Ну, здравствуйте, — повторяю я, косясь на тумбочку, заваленную фруктами, соками и прочим добром (наверняка Литература натаскала, кто же еще). — А я вам ничего не принесла…

На самом деле, я долго думала, что купить, но так и не смогла придумать предмет, который наш не совсем адекватный Данилов не сможет счесть за намёк. С известной долей фантазии даже журнал со сканвордами можно расценить как напоминание о Гамлете.

— Мне от вас ничего не нужно, — голосом умирающего лебедя сипит физик, и мне почему-то становится неприятно и даже как-то обидно.

— Конечно, вам ничего не нужно! Вы же уже украли Гамлета и заняли моё место в лаборатории!.. Наверно, вам хорошо там работалось! А когда я пришла работать в школу, вы шипели, что я уголовница, забыли, из-за кого я ей стала?.. А ваша бестолковая любовница…

Судорожно набираю в лёгкие воздуха — свежего, но невкусного, с едва уловимым привкусом больничной дезинфекции — и вдруг вспоминаю, что орать на раненого как-то не очень прилично. А физик, наверно, не зря стал белый, как простыня — пожалуй, если и дальше продолжать в том же духе, его соседи позовут дежурную медсестру.

Стоит представить разборки с медсестрой (с подробным разъяснением всех претензий!), как весь мой пыл улетучивается. Но закончить-то надо! И я заканчиваю:

— И ваша бестолковая любовница меня едва не убила.

— Которая?..

Ничего себе поворот! У него что, несколько любовниц? Да ещё как минимум две из них подходят под определение «бестолковая»! Интересно, Людмила в курсе?

— Та, которая преподаёт литературу в нашей… а, пардон, уже не нашей, меня же уволили, школе. Но вы не переживайте, она не успела мне навредить. Я вызвала полицию, её подержали полдня и отпустили. Так что всё нормально.

Глаза недобитого физика удивлённо расширяются, но меня уже не остановить. Я снова присаживаюсь на краешек свободной кровати и взволнованно говорю, что плевать я хотела на дела минувших дней, и что посадить физика всё равно не посадят, потому, что сроки давности истекли, а если ему вдруг приспичит принести мне свои извинения (в чём я сильно сомневаюсь), то пусть засунет… то есть подарит их американскому президенту.

Физик недоумённо моргает, и я говорю о том, что пулю он получил по заслугам, только преступник всё равно должен быть наказан; но я не собираюсь грузить своими делами «несчастного больного» и мирно уйду, когда он ответит всего на один вопрос.

— Какой?

На мгновение закрываю глаза. Со слов Хучика мне известно, что физик не успел разглядеть того, кто его подстрелил. Так что…

— Менты говорят, что Денис Костылёв пришёл к вам потому, что кого-то боялся, — торопливо говорю я. — Скажите, кого, и я пойду. Я ни за что не поверю, что вы не знаете.

Секунду физик недовольно разглядывает меня, после чего признаётся:

— У Дениса были непростые отношения с отцом.

Какая интересная новость! А физик, помниться, был с ними знаком. Одним словом, гад…

Мне очень хочется задать ему ещё кучу вопросов и даже выпытать подробный рассказ