Когда поют цикады - Стивен Амидон

– Ты уверен? Она казалась очень расстроенной.

– Брось, Элис, мы же о Ханне говорим. Было поздно. Может, она вела себя не так уж и странно, как тебе показалось. – Мужчина кивнул на ее повязку. – А с тобой-то что приключилось?

– Ободрала, когда из «Убера» выбиралась.

– Выглядит устрашающе.

– Да не, только выглядит. Правда.

Джефф посмотрел ей в глаза. Он словно бы решал, говорить что-то или нет.

– Прости, что бросила тебя в участке, – произнесла Элис, скорее чтобы нарушить неприятную тишину. – Но мне показалось, что я там лишняя.

– Да ладно, это мне нужно извиняться. Все из-за шока.

Для нормальной пары здесь последовали бы объятья. Джефф же снова впился в бутерброд, и тогда Элис отправилась проведать падчерицу. Когда она появилась на пороге ее комнаты, Ханна сидела в постели. Заметив мачеху, девушка быстро положила телефон экраном на одеяло. На данный момент она не плакала, однако взлетно-посадочные полосы явственно были готовы к принятию новой партии слез.

– Как прошло в полиции?

– Сплошная жуть.

– Твой отец ввел меня в курс дела.

– Я так переживаю за Кристофера.

Элис прошла через комнату и уселась на краешек кровати.

– Так ты вправду считаешь, что это сделал он?

– Похоже на то.

– Но это же какая-то нелепица! У тебя хоть раз появлялась мысль, что он на такое способен? Видишь ли, в жизни я навидалась склонных к насилию мужиков. И Кристофер Махун не из их числа. Даже близко не стоял.

– Но он просто голову терял, когда дело касалось Иден.

– Так уж и терял?

– Мне кажется, она была первой девушкой, в которую он влюбился. А она порой вела себя совершенно непредсказуемо. И Кристофер был намного младше ее. Иден уже кое-что пережила, а он же… ну, типа как Бэмби, что ли.

– Бэмби как раз тоже кое-что пережил.

– Ах, ну да. Но ты поняла, что я хочу сказать.

– Ханна, я должна кое о чем тебя спросить. Прошлой ночью, когда мы встретились на кухне, ты была какая-то психованная. Но тогда ты еще не знала про Иден. То есть никто не знал, так ведь?

– Не была я психованной.

– Вот именно что была.

Девушка опустила взгляд на одеяло.

– Ханна, ты можешь мне рассказать все как было. Ты же знаешь, что мне можно доверять, правда?

– Но ты не должна ничего рассказывать папе.

– В этом можешь не сомневаться.

– Понимаешь… На самом деле я была обдолбанная. Я кое-что приняла, ну и меня хорошо так накрыло.

– Так.

– Поэтому я и не могла заснуть всю ночь.

– Полиция знает об этом?

Ханна покачала головой.

– Неприятности нам ни к чему.

– А закинулись все?

– Кроме Джека. Остальные – да.

– И всё, значит? Только это тебя и беспокоило прошлой ночью?

Девушка кивнула, однако смотреть Элис в глаза по-прежнему избегала.

– Если было что-то еще, ты всегда можешь мне рассказать.

– Я знаю, – ответила Ханна. – Но не было.

– Ну, иди ко мне.

Они обнялись.

– Кстати, чем закинулись-то?

– Думали, что это экстази, но, похоже, попалась плохая партия, потому что на пару часов вынесло конкретно.

– Знаю, от меня это будет звучать странно, но ты уж поаккуратнее со всякой такой фигней, – заметила Элис.

– Да не, урок усвоен.

После этого она оставила падчерицу в покое, хотя и не могла отделаться от ощущения, что в истории кроется и что-то еще. Да, признание Ханны определенно объясняло ее нервный срыв на кухне. Девочка-то она отнюдь не из крепких. Достаточно было двух бокалов вина, чтобы превратить ее в спутанный клубок хихиканья и хныканья. При этом Элис повидала достаточно слетевших с катушек людей, чтобы понимать бессмысленность какого-либо прогнозирования, если в деле замешана наркота. И все же… Что-то здесь было не так.

Но в любом случае необходимо было рассказать Мишелю про наркотики. Женщина поднялась в свою комнату и написала ему сообщение, однако оно так и осталось безответным. Верно, он ведь подумывал отключить мобильник, если его номер станет известен всякой швали. Итак, даже простая связь, не говоря уж о совместном времяпрепровождении, становилась еще более проблематичной. Элис решила было отправить Мишелю электронное письмо, однако вспомнила, что полиция изъяла у него компьютер. Что ж, ей только и оставалось, что забраться в постель. Как она ни измоталась за последние несколько часов, ей было прекрасно известно, что без фармакологической помощи заснуть удастся вряд ли. Вот только она должна сохранять ясное сознание. А тут еще и рана под повязкой начала пульсировать. Одному богу известно, что за дерьмо там творится.

Без снотворного ночь раздробилась на короткие промежутки зыбкого сна, прерываемые вспышками паники и ужаса. Мишель так и не отозвался. Не предоставлял новостей и интернет. Но вот слухов было хоть отбавляй. После первоначальной волны шока и недоверия общественное мнение постепенно складывалось против Кристофера. Объявились расисты и тролли, делившиеся своими тщательно взвешенными соображениями. Самым употребительным ругательством стало «Осама». «Обама», впрочем, тоже пользовалось популярностью. Комментарии отражали три основные научные школы. Представителей первой волновала политика в целом: «Значит, будем впускать этих уродов, пока они нам всем головы не поотрубают». Интересы других ограничивались технической стороной надлежащей правовой процедуры: «Прикончить его. Без процесса. Веревка + дерево. Самосуд». Наконец, третьи, самая специфичная группа, сосредоточились на романтической и эротической стороне произошедшей драмы: «Бабы-то у них – свиньи, вот им башню и сносит при виде белой девушки. Готов поспорить, он ее еще и трахнул своим смуглым обрезком, после того как она умерла».

Объявились и местные подростки, причем с заявлениями, до некоторой степени обличающими: по их словам, в последнее время Кристофер вел себя странно. Как оказалось, Иден в Уолдовской школе знали хорошо. Видимо, она превратила жилище Бондурантов в настоящий клуб для вечеринок. Одноклассница Ханны Джесси Беверли, эта клиническая дура, написала: «Не знаю, почему не говорят о тусах, что эта девка у себя устраивала. Ничуть не удивлена, что в итоге что-то случилось». На что Сергей Летведь, чемпион штата по прыжкам с шестом, ответил: «Махун рехнулся, что пытался замутить с ней, ржунимагу. Не твоя лига, бро!» В то время как некий умудренный опытом юнец под ником «Огромночлен-16» предположил, что «у того, кто позволяет Джеку Пэрришу чморить себя, как это делал Махун, кишка тонка убить кого-то».

Этот последний комментарий направил ход мыслей Элис в русло отношений Кристофера и Джека. И хотя она ни разу не видела, чтобы Джек обижал Ханну, сказать то же самое о его обращении со своим лучшим другом уже никак не получалось. Здесь-то язвительный настрой