Тонкий лед - Пейдж Шелтон

заботятся друг о друге, это заметно. То, как они двигаются вместе, как близко друг к другу стоят. Пространство между ними говорит об их отношениях, и, если научиться его читать, можно понять, какая это пара.

– Интуиция? – спросила я.

– Возраст, – улыбнулся Грил.

– А их прошлое? Сын? Наверняка им было очень тяжело.

– Они приехали из Южной Каролины, там держали часовой магазин. – Грил рассказывал то же, что я сама недавно нашла в компании Орина. – До смерти Линды мы с ними ни разу не разговаривали об их сыне. Я знал о трагедии, но уважал их личное пространство. Я спрашивал Джорджа, не думает ли он, что Линда убила себя из-за сына. Когда я задал ему вопрос, он на секунду задумался, как мне показалось. Словно пытался вспомнить, о чем я говорю. Конечно, прошло три года, но такие вещи не забываются. Он сказал, что, возможно, это повлияло на ее решение, но больше ничего не добавил.

– А ребенок? Сюда заходила Серена, чтобы оставить объявление об уроках вязания, и рассказала мне о детских вещах, которые Линда очень хотела связать. Серена говорила, вы тоже знаете об этом.

– Да, она и мне рассказала. Я расспросил Джорджа, и он утверждает, что ничего не знает ни о каком ребенке.

– Странно.

– Думаете? Может, они просто невнимательно друг друга слушали при разговорах? Я попросил у него электронный адрес Линды, а он ответил, что ничего такого не было.

– Это тоже странно.

Грил рассмеялся:

– Не особо. Здесь с Интернетом тяжело.

– Может, где-то есть обычное бумажное письмо?

– Может быть. Но мы довольно быстро прибыли на место и обыскали весь дом на предмет улик. Не нашли ничего полезного. И никакого письма о ребенке тоже нет. Да и вообще никаких заметок и записей. И на телефоне тоже никаких подсказок.

– А как насчет Линды и Доннера?

– Что?

Я открыла было рот, чтобы рассказать ему то, что сообщила мне Бенни, но Грил поднял руку, пресекая мои попытки.

– С Бенни говорили?

– Да.

– Бенни иногда болтает, чтобы взбаламутить народ. Не потому, что хочет создать людям проблемы, просто ей надо, чтобы вокруг было интересно.

– И к этому я тоже привыкну?

– Именно.

– Хм. Ладно. Тогда, думаю, надо попробовать записаться в кружок вязания.

– Мы все этим баловались. Но, на мой вкус, не самое крутое мужское занятие. – Грил выпятил грудь и улыбнулся.

– Понимаю.

Мне нравился этот полицейский. Он был гораздо умнее, чем казалось на первый взгляд. Он был добр и заботился о своих людях. Я надеялась, мне никогда не придется по-настоящему проверять его на прочность и испытывать умения. Да, он был не молод, но некоторые навыки приходят только с возрастом. Он был полной противоположностью Орину, и все же я не могла не отметить про себя, как легко зародилась во мне симпатия к обоим мужчинам, навестившим меня сегодня.

«На Аляске дружба и доверие возникают быстро», – говорил Фрэнсис.

– Спасибо за помощь, Бет. – Грил встал, собрал бумаги в папку, и я проводила его до двери.

– И вам спасибо за…

– За это не переживайте. Звоните, если я вам понадоблюсь.

Я помедлила:

– Вы все равно не верите, что она совершила самоубийство, ведь так?

– Так. Но я упрямый. Может, мне просто нужно довериться здешним «экспертам».

Я пожала плечами:

– А может, и нет. Мой дедушка никогда так не делал, насколько я его помню.

– Увидимся, Бет.

– До скорого.

Я наблюдала, как он шел к машине, потом закрыла дверь и оставила ее незапертой. Вернулась к столу, но через несколько секунд снова встала и закрыла замок. Я обещала над собой работать, но пока не была готова к распахнутым дверям.

Быть может, завтра.

Глава девятнадцатая

На следующее утро я решила пропустить завтрак, но не потому, что наконец-то наелась. Аппетит у меня по-прежнему был волчий, но мне требовалось кое-что сделать прямо с утра. Я достала свой одноразовый телефон и позвонила Доннеру. Тот ответил:

– Говорите. Чем могу помочь?

– Это Бет Риверс. Мне срочно нужен пикап.

Какое-то время мы оба молчали. Потом Доннер заговорил:

– Дайте мне пятнадцать минут. Есть одна идея. Не самый удачный вариант, но может подойти. И вам нужны будут наличные. Около тысячи.

– Не проблема. Я в «Бенедикте».

– Мы зовем его «Хаус», не «Бенедикт». Я за вами приеду.

– О, здорово. Спасибо.

Верный своему слову, Доннер оказался в нужном месте в указанное им же время.

– Обычно мы в таких случаях привозим машину паромом из Джуно, но мне в голову пришла другая идея. Так будет быстрее. Судя по вашему голосу, машина вам нужна прямо сегодня.

– Сегодня было бы идеально.

– Хорошо.

– Рук – тлинкит, – стал объяснять Доннер, поворачивая к океану. Слово «тлинкит» он произносил как «клинкит». Океан с каждой минутой приближался и становился все шире. Под освещенным солнцем небом горизонт, казалось, был на другом краю Вселенной.

– Его отец отлично разбирался в травах и был умелым лекарем. Он недавно скончался, но Рук продолжает его дело.

– Он лекарь или шаман?

– Не думаю, что сейчас кто-то так говорит. Но раньше таких, как он, действительно так называли. Для меня он просто Рук. Его отец, Тенет, был хорошим человеком, и Рук тоже, но он еще молод и не скоро станет таким же талантливым, как был его отец.

– А сколько ему лет?

– Тридцать пять.

– Я думала, вы скажете, что ему еще нет двадцати или около того.

– Не совсем. Вы поймете. Пикап, который мы едем смотреть, водила сестра Рука, но она недавно вышла замуж и переехала, а машину брать с собой не захотела. – Доннер быстро глянул на меня и продолжил: – Тлинкиты живут племенами, и брак призван соединять их между собой. Жениться внутри одного племени не разрешается.

– Никогда?

– Такая традиция. Пикап на вид не очень, но еще вполне держится. Думаю, пару лет он протянет.

– Интересно. Ладно, я его куплю.

– Вам сначала надо на него посмотреть.

– Хорошо. – Я взглянула на Доннера. Он совсем не походил на того сердитого мужчину, который когда-то подвозил из аэропорта предполагаемую преступницу. Я твердо намеревалась купить пикап, даже если он будет гудеть и едва ползти. Потому что даже это «едва» лучше, чем велосипед.

– Можно я задам вам пару вопросов о Линде Рафферти?

– Только если у меня будет право не отвечать.

– Вы близко дружили?

Доннер покосился на меня:

– Что вы имеете в виду?

– Вы были друзьями?

– Да, мы дружили. Но мне почему-то кажется, что вы не об