Мастер-класс от курицы-соседки - Маргарита Эдуардовна Южина

дела по дому и прогулявшись с собаками, Мария уселась к компьютеру. И чего там эти пацанята выставили?

Фотографий был нескончаемый поток. Казалось, мальчишки старались переплюнуть друг друга – кто больше выставит вчерашних фот. И еще бы! Под каждым фото на них сыпался град поздравлений, каждый из взрослых старался выразить свое восхищение мальчишками, сказать доброе слово.

Были тут, конечно, и не самые удачные фото Марии. Нет, ну пацанье совсем не понимает, с какого ракурса фотографировать женщину в спелом возрасте!

– Ну вот эту фотографию зачем было выставлять? – беседовала с Гришкой Маша. – Я тут… смотри – ка, волосы растрепанные, кофта… ужас какой-то… А здесь!.. нет, а вот эту фотографию надо вообще убрать! Кто это выставил?! Нет, ну я… Ого! А вот здесь прямо здорово! Прямо хорошо! Федька ко мне так кинулся… А вот эта, где я на карачках… да что ж такое?!

Да, фотографии Маши были совсем не для большой публики. И все равно. Женщины писали самые теплые слова: «Машенька! Я бы за своим Бубликом тоже на карачках поползла бы!», «Да, мы бабы, можем не только в горящую избу, но и из котлована!», «Машенька, как же ты туда осмелилась?!». А мужики писали лаконично «наш человек!».

И все – таки, даже самые теплые слова не могли смягчить неловкость от нелепых поз.

– Нет, ну вот это фото лишнее, – качала головой Маша. И вот это, а вот э…  – и тут Маша замерла. Сначала она даже ничего не поняла. А потом… Потом в один миг поняла все! Мальчишки засняли человека, который не хотел, чтобы его снимали. Он и не видел, что попал на телефон. Этого человека там просто не должно было быть. А если он был, то…

– Гриша… я знаю, кто маньяк, – негромко проговорила Маша. – Но… Но мне надо знать наверняка. Ошибиться никак нельзя. Никак…

Гришка серьезно смотрела на хозяйку. Он – то точно знал, кто это.

В этот день у Маши были свои дела, но прибежала Тонька.

– Ты почему мне не звонишь? Тебе не интересно, как мы подали заявление? – обиженно уселась подруга и достала из кармана одну конфету.

– Тонь, мне дико интересно, но… У меня сегодня такое серьезное дело… А, кстати, когда у вас свадьба?

– Ага! Кстати – когда! Эдак между делом! Кстати, а ты чего дверь расхабарила? На улице уже не май.

– Я не расхабарила, просто… замок новый вставляла.

– Понятно… Ну так вот! Готовься, свидетельница! В октябре у нас свадьба! Прямо на день моего рождения, представляешь?!

Тоньке хотелось рассказать так много нового! И про заявление! И как тетка, которая принимала заявление, косилась на Юрку и строила ему глазки. Вот Мария бы сразу ей эти глазки выцарапала, а она – Тонька, только надменно улыбалась. А потому что она знает, что никуда ее Юрочка не денется. И еще хотелось рассказать, как смешно Машка вышла на тех фото. Которые выложили мальчишки, а еще…

– Тонь, вот правда некогда. Ты, может быть, одна посидишь? – совсем обнаглела Маша.

– Чего это я одна буду сидеть…  – поднялась подруга. – Я не держу. Иди… а куда?

– Все, Тонечка, все! Бегу!

Мария и в самом деле торопилась, поэтому Тоня не стала больше сидеть, вышла вместе с подругой. Она думала, что можно еще будет говорить по дороге, но Маша помахала рукой и быстро понеслась куда-то в сторону магазина.

– Совсем Машка старая стала, – вздохнула Тоня глядя подруге в след. – Даже свадьба любимой подруги ее не беспокоит. Так, глядишь, она и сама замуж идти расхочет…

Маша управилась со своими делами не скоро. Но к приходу Федора она уже хлопотала на кухне.

– Маш, ты сильно не готовь, – сразу предупредил постоялец, как только вошел. – Я сегодня… Я сегодня в ресторане поужинаю.

– В ресторане? – вздернула брови Мария. – Свидание?

Она так просто и тепло про это спросила, что Федор засмущался и ответил честно:

– Ну да. Сегодня… решили встретиться…

– И хорошо, – кивнула Мария. – Я тоже… сегодня на свидание иду.

– А ты с кем? – насторожился Федор.

– Ага, я тебе скажу, а ты ржать начнешь, я тебя знаю.

– Чего я, совсем уже? Ничего я не начну, – даже обиделся Сазонов. – С бывшим, что ли? Или с этим… алиментщиком?

– Нет, не с алиментщиком, – покачала головой Мария. – С бывшим. С Владькой.

– Но ты же не долго?

– Не знаю. Поэтому ты, на всякий случай, возьми ключи. На вот, бери.

– У меня свои.

– да я замок поменяла. Это новые. Бери… Ой, ну куда ты их толкаешь? – как с малым дитем разговаривала Мария с Федором. – Смотри, вот для чего тебе эта штучка на джинсах… вот так вот берешь брелочек, зацепляешь. А цепочку с ключами сразу – эть, и в кармашек! И искать не надо. И никогда не потеряются.

– Нормально. А чего раньше не объяснила? – усмехнулся Федор. – Ты мне уже… как мамочка…

– Как кто-о-о-о? – отчего-то не обрадовалась Маша.

– Да ладно, ладно… как сестра, так пойдет?

– Все! Иди давай… Ромео – перестарок…

И все же, Федор не удержался, ухватил со сковородки куриную ножку и впился в нее зубами:

– Пока до этого ресторана… доживешь…

– Правильно. И сильно не пей, – и в самом деле, как мать, наставляла одноклассника Мария. – А то придется потом тебя, как Петушкова – лечить. Потом… любой Тоньке рад будешь.

Федор даже не спорил. Сегодня он был послушен и покладист как никогда.

– Все, Маш, побежал! – махнул рукой Сазонов и выскочил за дверь. Со стороны можно было подумать, что любящая жена провождает мужа на ночное дежурство. Наверное, если б Маша подставила щеку для поцелуя, Федя бы чмокнул не задумываясь.

Как только Федор вышел, Мария тут же принялась одеваться.

Гришка с удивлением смотрел на хозяйку. Его она, похоже, с собой не брала.

– Не сегодня Гришатка. Мне тоже надо… А как ты думал. Мы тоже… не можем сидеть на одном месте… валенок взять, что ли? Гриш, а ты не помнишь где у меня валенок?… а, вон там… все, бегу…

Теперь важно было, чтобы ее машинка не вспомнила, что у нее есть ослиные корни.

– Помогай, милая, – вставила ключ Мария. – Сегодня никак нельзя, сегодня… выручай!

И машина рванулась с места.

Надо было еще как-то проехать незаметно по дороге. Но с этим проблем не было – Мария слишком хорошо знала город, а машинка ее была слишком маленькой. Поэтому женщина могла спрятаться в любой подворотни. Тем более, что и все открытые подворотни она тоже знала.

А