Я оставляю тебя в живых - Флориан Дениссон

в него. Он попытался отразить удар и двумя руками вывернул мне запястье. Лезвие соскользнуло, тогда-то я и порезалась. Нож упал на пол. И не успела я за ним нагнуться, как этот тип исчез. Я подбежала к входной двери и заперлась на два оборота. Весь пол был в крови, Максим. Его и моей. Тогда я позвонила тебе.

На какой-то миг Элоди умолкла. Максим дал ей отдышаться и прийти в себя, а пока что взвешивал имеющиеся варианты. Тут Элоди опять нарушила тишину:

– Как ты думаешь, Максим, он умер? Я убила его?

– Понятия не имею, – качая головой, ответил он. – Но тебе следует заявить об этом в жандармерию.

– Меня посадят в тюрьму? – с искаженным страхом лицом спросила она, здоровой рукой вцепившись в брата.

– Нет, если ты повторишь жандармам все то, что сейчас рассказала мне. Давай собирайся, я отвезу тебя в следственную бригаду. Эмма запишет твои показания. Она мягкая и доброжелательная, все пройдет хорошо, вот увидишь.

Спустя несколько минут они уже сидели в машине. Максим колебался; что-то мешало ему включить зажигание. Затем он обернулся к сестре, некоторое время пристально смотрел на нее, а потом произнес:

– Ты помнишь, что именно очень важно сказать жандармам?

– Да, – выдохнула Элоди. – Что он напал на меня первым.

34

Валил густой снег, и лучи мощных фар внедорожников жандармерии материализовались каждый раз, когда в них попадали крупные хлопья. По мере того как автомобиль поднимался в гору, белая завеса становилась все плотнее. Эмма считала, что это наихудший момент для поисков предполагаемого преступника. И природа подтверждала ее правоту: с невероятной быстротой опустившаяся на город ночь еще больше затруднила разыскания жандармов.

Прежде всего Борис и Эмма сделали остановку на площадке перед домом Анри Саже, чтобы попытаться уточнить последовательность событий. Тогда снег еще не окончательно засыпал колеи, оставленные колесами минивэна, и оба смогли удостовериться в том, что сообщила им Элоди.

– Наиболее логично было бы, – сказала Эмма, – чтобы Жереми, если хотел сбежать, спустился в город и к основным автомобильным трассам, ведущим в горы.

С точки зрения Бориса, раненный, истекающий кровью человек, да вдобавок еще и член секты, попытался бы при первой возможности укрыться у своих. Однако в любом случае никаких следов Жереми Кобаняна ни в одной больнице региона не обнаружилось. Борис выдвинул новую гипотезу: по его мнению, среди Детей Гайи наверняка имеется врач или еще кто-нибудь, способный обработать ужасную рану, описанную Элоди. Справился бы даже ветеринар.

– Смотри! Вон там! – воскликнула Эмма и ткнула пальцем в лобовое стекло. – Мигалки!

Прищурившись, Борис разглядел. Дорога, по которой они двигались, делала зигзаги до самого моста. А за мостом в ночной тьме пульсировали желтые мигалки автомобиля техпомощи. Высвеченные их лучами хлопья снега, казалось, исполняли между светом и тенью яркие балетные па.

По мере того как их внедорожник приближался к мосту, картинка становилась четче. Эмма заметила еще одну машину жандармерии и сообщила:

– Коллеги уже на месте. Наверняка бригада из Тона.

Слишком занятый тем, чтобы пройти последний крутой поворот по этой скользкой дороге над обрывом, Борис в ответ только кивнул. Он припарковал автомобиль прямо за внедорожником коллег и удостоверился, что не мешает движению по трассе.

Эмма вышла из машины, и подошвы ее сапог скрипнули на свежем снегу. Этот, такой своеобразный звук навел ее на счастливые воспоминания детства, и она едва заметно улыбнулась.

– Младший лейтенант Павловски и аджюдан Леруа, – представилась она, подходя к коренастому мужчине, чья черная вязаная шапка побелела от снега.

Он обернулся и помахал.

– Следственная бригада Анси. Чем мы можем помочь? – подхватил Борис, который уже направлялся к эвакуатору.

Закутанная в заляпанную толстую оранжевую куртку со светоотражающими полосками женщина манипулировала гидравлическим механизмом погрузчика.

Низкорослый жандарм повернулся к своему автомобилю, откуда выбрался его коллега, явно смущенный тем, что отсиживался в тепле, и ворчливо окликнул его:

– Эй, это ты вызвал следственную бригаду?

Не отвечая, тот обратился к Эмме и Борису:

– Добрый вечер. Несколько часов назад какой-то водитель сообщил об автомобиле, упавшем с обрыва. Не стоило вам приезжать, – добавил он, – мы тут сами разберемся.

– Мы ищем раненого человека, предположительно подозреваемого в нападении с ножом. Он скрылся на старом минивэне марки «фольксваген».

– А, – сказал коренастый. – Вашего парня там нет, а вот минивэн есть. Наверняка тот, который вы разыскиваете. Такую развалюху нечасто и на улице встретишь.

Эмма приблизилась к краю обрыва и, держась за эвакуатор, склонилась над пустотой.

– Стоп! – крикнула она женщине, управлявшей грузоподъемником.

Домкраты прекратили движение, тросы замерли. Эмма развернулась и подошла к бородатому жандарму.

– Кто сообщил об аварии? – спросила она.

– Это не совсем авария, просто один автомобилист позвонил и сказал, что видел машину под обрывом.

– А как ему удалось с дороги разглядеть внизу минивэн? – поинтересовался Борис.

– Начался снегопад, мужик съехал на обочину, чтобы надеть на колеса цепи, и заметил задние огни вэна.

– О’кей, – вмешалась Эмма, – этот автомобиль связан с преступником, ни к чему не прикасаться. Мы можем туда спуститься?

– Да, – ответил жандарм в вязаной шапке. – Мы уже зафиксировали повреждения и проверили, есть ли жертвы. В машине пусто, в радиусе десяти метров тоже ничего. Как будто пустую тачку столкнули с обрыва, чтобы от нее избавиться. Такие трюки случаются по нескольку раз в год, – заключил он и пожал плечами.

Захватив карманные фонарики и нитриловые перчатки, Эмма и Борис приступили к спуску. Следуя совету жандармов, они воспользовались чем-то вроде естественной лестницы, образованной скальными выступами и корнями деревьев, и через пару минут оказались перед минивэном, радиатор которого на добрых двадцать сантиметров погрузился в снег. Обрыв был не слишком высокий, но в результате отвесного падения и водитель, и любой пассажир, сидевший спереди, наверняка получили бы серьезные травмы.

Через окно Борис осветил лучом фонарика внутренность салона и констатировал повреждения. Все предметы, валявшиеся в задней части минивэна, попадали на лобовое стекло; ящики, установленные под спальным местом, были открыты, а их содержимое раскидано по всему салону. Жандарм с трудом откатил боковую дверцу, и пришлось просить Эмму придержать: поскольку минивэн встал почти вертикально, эта дверца теперь открывалась снизу вверх. Быстро осмотрев заднюю часть машины, напарники приступили к кабине.

– Странно, – заметила Эмма, пройдясь лучом фонарика по сиденьям, – никаких следов крови.

Борис обогнул минивэн и подошел к коллеге.

– Любопытно, – подхватил он. – На пассажирском сиденье тоже ничего.

Он пошарил лучом по груде предметов на потрескавшемся лобовом стекле, и его взгляд зацепился за некую деталь. Он вытаращил глаза и надолго замер. Эмма прервала молчание.