Люся Лютикова - Все хорошие девочки попадают в рай

Сергей Семенович пристально на меня посмотрел, мне удалось не отвести взгляд, после чего мужчина кивнул:

— Ну разве что именно на альтруистической основе. Сами понимаете, предвыборные фонды не резиновые. В следующий раз, пожалуйста, обращайтесь к нам хотя бы за два месяца до выборов, тогда у вас будет шанс попасть в штат. Итак, в каком районе Москвы вам удобно собирать подписи?

Сергей Семенович подвел меня к карте столицы, висящей на стене. Черным маркером она была разлинована на квадраты. Я ткнула пальцем в район Боярского переулка:

— Здесь.

Мужчина обратился к девушке за компьютером:

— Нина, посмотри, пожалуйста, сколько человек у нас уже работает в квадрате М-12.

Нина несколько раз щелкнула мышкой:

— Четверо. Трое студентов и одна пенсионерка. Пенсионерка! Она-то мне как раз и нужна.

— Очень жаль, — вздохнул Сергей Семенович, — но здесь уже достаточно сотрудников. Придется вам выбирать другой район.

— Да ведь четыре человека — это капля в море! — заспорила я. — Вы посмотрите, сколько здесь жилых домов, их вовек не обойти!

— Ну, наши сотрудники обойдут, — засмеялся координатор. — Мы набираем немного агитработников, но зато самых ответственных и дисциплинированных. Именно поэтому у нас практически не бывает фальсифицированных данных. Так будем другой район смотреть? Вот, например, в Митино у нас недобор...

— Нет, — уперлась я, — могу работать только здесь. Может быть, есть возможность поменяться с кем-нибудь из этих четырех? Как насчет пенсионерки?

Тут подала голос девушка у ксерокса:

— Кстати, Сергей Семенович, Бронислава Ивановна уже вторую неделю не заглядывает. Ни подписные листы не приносит, ни новые листовки не забирает. Может, заболела?

— Как это — заболела? Такая ведь бодрая была! Почему же она тогда не предупредила? — всполошился координатор. — Безобразие!

— А давайте я проведаю старушку! — с замирающим сердцем предложила я. — Узнаю, может быть, она больше не может ходить по домам, и тогда я займу ее место. А?

Сергей Семенович еще раз пытливо вгляделся в мое лицо: можно ли мне доверять? Не подведу ли я светлые партийные идеалы? Я постаралась придать своей физиономии проникновенное выражение. Очевидно, это мне удалось, потому что координатор внезапно хлопнул меня по плечу:

— Ладно, была не была! Действуйте! Нинуль, распечатай девушке адрес Брониславы Ивановны.

Из принтера выполз листок, Сергей Семенович подхватил его и вручил мне:

— Только уговор: после визита к пенсионерке немедленно позвоните мне и доложите о результатах.

Уже на выходе из штаба я не смогла удержаться от коварного вопроса:

— Скажите, а вам никто не говорил, что ваша аббревиатура ассоциируется с Партией Жопы?

Сергей Семенович достойно выдержал удар:

— В каком-то смысле вся наша жизнь в России — это одна большая жопа, так что если у кого-то и возникнет такая ассоциация, то это даже к лучшему.

Итак, адрес Брониславы Ивановны — Садовая-Спасская, дом 13, квартира 84. Я опять нырнула в метро, чтобы вернуться в район, где проживал Краснянский. Естественно, ведь пенсионерке удобнее собирать подписи за кандидатов в своей округе.

Нужный мне дом оказался красивой сталинской постройкой с колоннами, барельефами и эркерами. На первом этаже находились магазин «Продукты», мастерская по ремонту обуви и парикмахерская — очень удобно. Одно плохо: в непосредственной близости — Садовое кольцо, по которому днем и ночью проносятся тысячи шумных машин, немилосердно загрязняющих атмосферу парами выхлопных газов.

Перед обшарпанной дверью неприятно пахло мочой и старостью. В ответ на мой звонок в квартире раздался разноголосый собачий лай. Неужели шустрая пенсионерка подрабатывает не только сбором подписей, но и разводит щенков на продажу? Я ожидала долгого и нудного препирательства через дверь (ведь старушки чрезвычайно осторожны и предпочитают не пускать в квартиру незнакомых людей), но Бронислава Ивановна открыла сразу же. Правда, расстояние от края двери до косяка составляло не больше тридцати сантиметров.

— Заходите быстрей, а то они вырвутся на улицу! — прокричала мне старушка.

Я попыталась пролезть в небольшое отверстие, но это мне конечно же не удалось. Так что пришлось распахнуть дверь пошире, чем не преминула воспользоваться какая-то мелкая белая собачонка. Она тут же рванула наружу, но и я была начеку. Запихнув ее ногой обратно в квартиру, я закрыла за собой дверь. И очутилась в достаточно просторном, но темном коридоре.

— Идите сюда, — сказала Бронислава Ивановна, и я, продираясь сквозь толпу лающих собачонок, вслед за ней вышла на кухню.

Если, конечно, это помещение можно было так называть. Для приготовления пищи оно явно не годилось. А все из-за кошек. Их тут было видимо-невидимо: они сидели, лежали, чесались на плите, на кухонном столе, на подоконнике и даже в раковине. Запах стоял отвратительный.

— Зачем же вы держите кошек на кухне? — только и смогла спросить я. Хотя, наверное, сначала следовало поинтересоваться, сколько их тут: двадцать, тридцать?

— В коридоре их собаки обижают, — спокойно объяснила Бронислава Ивановна. — Не брать же в комнаты такую ораву — четырнадцать кошек.

Вообще-то стоит мне увидеть кошку, как я тут же хватаю ее на руки и начинаю гладить. А все потому, что кошки — лучшие животные на земле. Но этих кошек я гладить не стала. Выглядели бедняжки просто ужасно: почти у всех гноились глазки, шерсть на боках свалялась, шкурка была изрыта какими-то язвами. По всей видимости, несчастные животные на этой кухне болели и хирели не по дням, а по часам.

— Одиннадцать метров, — сказала Бронислава Ивановна.

— Что — одиннадцать метров? — не поняла я.

— Площадь кухни — одиннадцать квадратных метров. Не очень много по нынешним меркам, хотя когда мы только въехали в эту квартиру, кухня казалась просто огромной. Но зато коридор достаточно просторный — восемь метров. Его можно присоединить к кухне и комнате и сделать одну гостиную-столовую — сейчас это модно.

— А что, вы продаете квартиру?

— Нет, меняю. А вы разве не по объявлению пришли?

Когда я только вошла в квартиру, все мое внимание было приковано к собакам и кошкам, теперь же я могла рассмотреть их хозяйку. Бронислава Ивановна наверняка уже разменяла седьмой десяток. Но худощавая фигура, прямая спина и молодой огонек в глазах выдавали в ней деятельную натуру. А судя по познаниям в современном дизайне интерьера, старушка также обладала живым и ясным умом. Я решила не хитрить с ней, а рассказать всю правду. Ну, почти всю.

— Меня к вам прислали из избирательного штаба ПХЖ.

— А-а-а, из Партии Жопы, — весело глянула на меня Бронислава Ивановна. — А что такое?

— Ну, вы ведь не появлялись там уже более недели. Вот меня и попросили узнать: может быть, вы заболели? Или не хотите больше собирать подписи?

— Не хочу, деточка, не хочу. Вернее, не могу. Признаюсь, я переоценила свои силы, когда решила таким образом подработать. Всего на четыре дня меня и хватило. Стара я уже по лестницам бегать, так вы им в штабе и передайте.

— Ладно. Вот только еще один вопрос: а на каком доме вы остановились? Ну, чтобы другому человеку не обходить одни и те же квартиры по второму разу...

— Пойдемте в комнату, я посмотрю бумаги. Вместе со старушкой мы прошли в комнату, служившую ей гостиной. Довольно просторное квадратное помещение было обставлено мебелью семидесятых годов: полированный сервант, квадратный стол, неказистый диван, покрытый пледом. Не нищета, конечно, но достойная бедность. Бронислава Ивановна вытащила пакет с документами:

— Последний дом, в котором я была, — номер семь по Боярскому переулку.

— А какая квартира?

— Последней у меня подписалась женщина из шестой квартиры, Авоськина Нинель Митрофановна, видите? Получается, что я прошла всего два-три этажа первого подъезда, так что этот дом можно смело «окучивать» дальше.

— А что же вас тогда остановило именно на этом месте?

Собственно, ради этого вопроса я и пришла сюда. Поэтому я пристально вглядывалась в лицо старушки, пытаясь заметить на нем малейшие изменения. К моему сожалению, выражение лица Брониславы Ивановны осталось прежним: чуть приветливое, чуть отстраненное — в общем, совершенно естественное для такой ситуации.

— Устала я. Как представила, что надо будет еще подняться без лифта на несколько этажей, так ноги сами собой подкосились. Нет, думаю, здоровье дороже. Тем более, что заработок на этих подписях — капля в море. Чтобы осуществить мою мечту, надо подписать всю Москву и область. Где уж мне, с моим-то артритом?

— Мечту?

О том, что есть у меня такой грех — любопытство, — я уже, кажется, говорила. Впрочем, сама я не считаю любопытство грехом, наоборот — что плохого в неугасающем интересе к окружающей действительности? Признаюсь, Бронислава Ивановна меня заинтриговала: и количеством своих животных, и живым умом, и тем, что разменивает квартиру. А еще у нее, оказывается, есть мечта! Если не узнаю какая, спать спокойно не смогу!