Люся Лютикова - Все хорошие девочки попадают в рай

«Значит, сумка не дедова?» — мелькнула у меня мысль. Двери закрылись, поезд тронулся с места. А в окно я увидела, как одинокий дед стоит на платформе и в замешательстве крутит головой в разные стороны. Его рубашка канареечного цвета смотрелась ужасно нелепо. И тут до меня дошло, что это не тот дед...

Глава 22

На этот раз вход на Петровку охранял рыжеволосый и веснушчатый паренек в форме.

— Можно позвонить следователю Супроткину? Я принесла важное вещественное доказательство.

Военный сам набрал номер, но вскоре положил трубку:

— Его нет на месте.

— А старший следователь Хренов? — Я была согласна даже на него, не пропадать же моей кассете даром.

Веснушчатый опять произвел нехитрые манипуляции с телефоном, но результат был неутешительный:

— Его тоже нет.

— А почему это они не на службе? Что за безобразие! Время — самое что ни на есть рабочее, час дня!

Боюсь, я была слишком эмоциональна. Наверное, поэтому паренек тоже вспылил:

— Девушка, разуйте глаза! Сегодня же суббота, выходной день!

Хм. Существует миф, будто следователи днюют и ночуют на рабочем месте. Мол, погибают, но не сдаются в неравной борьбе с преступностью. А оказывается, что у них, так же как и у каких-нибудь паспортисток, есть выходные дни. Наверное, только одна я, не зная устали и невзирая на календарь, ношусь по Москве в поисках истины.

— Ну ладно, а пакет-то им оставить можно?

— Смотря что там, — оживился паренек. Наверное, он уже предвкушал нечто сверхординарное, но я вытащила обыкновенную кассету. Разочарованный, он тем не менее одолжил мне ручку и листок. С их помощью я сочинила записку, немного сумбурно, но доходчиво объясняющую, что именно записано на кассете. Не забыла я указать номер отделения милиции, где в данный момент содержится Роксана, а также привести доводы, почему следует поспешить запротоколировать ее показания. Кассету с запиской я вложила в пакет, на котором написала: «Комната номер 467, капитану Супроткину». Веснушчатый обещал, что адресат получит сообщение сразу же, как только появится на проходной.

Ну что же, с делом Артема я, кажется, разобралась. Павел Шилко, бывший работник турфирмы, действовал заодно с одной из нынешних сотрудниц «Модус вивенди» — по всей видимости, Мариной. Гендиректор был похищен в тот день, когда он планировал встретиться с моей подругой Катериной. И уже на следующее утро Самозванец занял его место. Надеюсь, милиция с должным почтением отнесется к свидетельским показаниям Роксаны, а также к моим умозаключениям.

Но вот в поисках убийцы Краснянского я, к сожалению, не продвинулась ни на йоту. Мои подозрения насчет Роксаны не оправдались. Придется все начинать сначала, и опять — с дома, где обитал мошенник. Когда я была там в прошлый раз, мне удалось пообщаться лишь с хозяином квартиры Петровичем. Несмотря на то что Петрович отличался редкой словоохотливостью, ничего полезного он мне так и не сообщил. Поэтому сейчас моя цель — поговорить с теми, кто какое-то время жил бок о бок с убитым, — с его соседями.

Порой наши соседи знают о нас больше, чем родственники или коллеги по работе. И причина заключается вовсе не в их маниакальном любопытстве. Все дело в неприлично тонких стенах наших домов. Вот я, например, никогда не видела своих соседей справа, поскольку они живут в другом подъезде. Зато я довольно часто их слышу и при случае могу поведать об этих людях массу довольно разнообразной и пикантной информации. В частности: это семейная пара, им под сорок, и у них нет детей (предположительно потому, что когда-то жена по наущению мужа сделала аборт). С периодичностью раз в неделю у них вспыхивает скандал, основная причина которого — ревность жены и ее неудовлетворенность своей работой (она трудится овощеводом в теплице). Сексом они занимаются примерно два раза в неделю, и всегда почему-то в три-четыре часа утра, при этом жена стонет так громко, как будто ее зверски мучают. Надеюсь, продолжать не надо? Мысль и так ясна: уж если хочешь выведать про человека всю подноготную, смело звони в соседскую дверь.

На двери подъезда, где жил Краснянский, красовался новенький кодовый замок. И когда только успели поставить? Но подобное препятствие еще никого не останавливало. Я дождалась, когда из подъезда вышла девочка с собакой, и с уверенным видом жильца зашла внутрь. Обмануть девочку было просто, но — не пенсионерку! Пока я нерешительно мялась на площадке третьего этажа, раздумывая, в какую — левую или правую — дверь сначала позвонить, откуда-то снизу раздался грозный голос:

— Что вы тут ищете, девушка?

Я обернулась на звук и сквозь дыру между лестничными пролетами разглядела на втором этаже... Нинель Митрофановну собственной персоной. Пожилая дама, воинственно тряся жидким пучком, быстро преодолевала расстояние, которое нас разделяло. Пенсионерка ничуть не запыхалась, хоть и тащила полное мусорное ведро. Наоборот — была бодра и рвалась с бой.

— Времена сейчас сами знаете какие, надо проявлять бдительность, — пояснила она. — Так вы к кому?

Есть такая примета: встретить человека с пустым ведром — к несчастью. Если рассуждать логично, то получается, что лицезреть десять литров мусора в ведре, напротив, — к большой удаче. Уж не знаю, сыграло ли это обстоятельство свою роль, но ответ пришел в мою голову сам собой:

— Козлюк и Крапивнер — кандидаты в депутаты от вашего округа. Я собираю за них подписи.

Нинель Митрофановна заметно поскучнела, но для проформы поинтересовалась:

— А от какой партии?

— Козлюк — от «зеленых», а Крапивнер — от... «голубых», — ляпнула я.

Эффект получился ошеломляющий. Пенсионерка поставила на пол ведро и разразилась гневной тирадой:

— Ишь чего «голубые» хотят — в правительство пролезть! Мыслимое ли дело, чтобы педофилы народом руководили!..

— Постойте, — удалось мне встрять, — педофилы — это же совсем другое, это уголовно наказуемое деяние...

Но пожилая дама лишь отмахнулась от меня рукой:

— Да какая разница! Хрен редьки не слаще. Попробовали бы они в наше время открыто выступить — мигом бы очутились на лесоповале. Дожили!

Нинель Митрофановна перевела дух, а потом обрушила свой гнев на мою скромную персону:

— Да и вы тоже хороши: зачем развратникам потакаете? Вдруг да кто-нибудь за них подпишется? Вам-то не стыдно будет, когда они в правительство попадут?

С волками жить — по-волчьи выть. Мобилизовав все свои актерские задатки, я смущенно потупилась и забубнила:

— Да я бы ни в жизнь, но уж очень деньги нужны. Дети голодные плачут, жить негде, угол снимаем, молоко вот подорожало, а тут еще болезни навалились, то корь, то краснуха, то грипп, на лекарства не напасешься, себе во всем отказываю, а что делать, надо как-то вертеться...

Эта галиматья растрогала сердце старухи, и она сменила гнев на милость:

— Ну ладно, дочка, давай, что ли, за «зеленого» подпишусь.

Тут я сообразила, что никакого бланка для подписи у меня нет. Опять пришлось выкручиваться:

— По отдельности нельзя, Козлюк и Крапивнер идут в паре. Но вам все равно спасибо за желание помочь. Вы, сразу видно, добрая женщина, таких сегодня мало.

И в сердце льстец всегда отыщет уголок. Нинель Митрофановна чуть не прослезилась от внезапно нахлынувшей любви ко мне.

— Ох и не говори, дочка! Из-за своей-то доброты я всегда и страдаю. Да вот взять хотя бы давеча: из жалости помогла человеку, а в ответ не получила никакой благодарности. Наоборот — чуть последнего здоровья не лишилась...

Я старалась поддерживать на своей физиономии искру заинтересованности, но с каждой секундой мне это давалось все труднее. Похоже, описание благодеяний Нинель Митрофановны затянется надолго. Нет, определенно я не умею манипулировать людьми, как профессиональный оперативник, напротив — это они вертят мной, как хотят.

Пенсионерка между тем заливалась соловьем:

— Неделю назад у нас в доме тоже ходила одна женщина, собирала подписи для выборов. А я вообще-то этим политиканам не доверяю, даже когда голосовать хожу, то всегда отмечаю пункт «Против всех». Такая у меня принципиальная позиция. Но тогда я пожалела эту женщину: приличная, пожилая, бедно одета. Ладно, думаю, пойду на сделку с собственной совестью, подпишусь за ее кандидата. И что бы вы думали? Во-первых, она мне даже спасибо не сказала. А во-вторых, не прошло и получаса, как она выбежала из подъезда словно угорелая, пронеслась в миллиметре от меня, чуть с ног не сшибла. Я так перепугалась, что потом два дня с сердцем отлеживалась. Вот так-то: не делай людям добра, не получишь зла!

Я настолько тщательно следила, чтобы на моем лице не проступила скука, что не сразу заметила, как к нам присоединилась еще одна собеседница — Ольга Сергеевна, та пожилая дама, что с короткой стрижкой. В отличие от своей соседки она спустилась сверху.