Убийство на корпоративе - Джейн Кристи

этот момент Биттерфилд взял наконец ее сумочку и стал копаться в ней.

– Ах, я поняла! – Насмехалась Наташа. – Ты используешь свое служебное положение, чтобы распускать руки… Скажи, ты со всеми подозреваемыми так ведешь себя или только со мной? Какая же у тебя больная, извращенная фантазия…

– Вот!

В этот момент Биттерфилд неожиданно извлек нож из ее сумки. Он сделал это носовым платком, не оставляя собственных отпечатков. Нож был небольшим, совсем не таким, как в первый раз, когда ей подкинули нож с огромным лезвием. Но на этот раз все лезвие было в чьей-то спекшейся крови.

Теперь Наташа действительно потеряла дар речи. Она смотрела с ужасом на клинок, не понимая, что произошло, как это случилось, как получилось, что она непонятно сколько времени таскала в сумке этот жуткий предмет. Видя ее замешательство, Биттерфилд смягчился.

– Мне вновь поступила анонимка. Кто-то подкинул записку с требованием обыскать тебя, якобы ты была в лесу, где убили Лоткина.

– Я?!! Да как…

– Человек, написавший эту заметку, к счастью, не знал, что в момент убийства Марка ты сидела на этом самом сиденье… пьяная и почти готовая на преступление совсем другого рода.

– Негодяй… Хам… – прошептала Наташа. – Никогда в жизни…

– Странно, что мой жесткий флирт выводит тебя из себя больше, чем тот факт, что тебя снова пытались подставить. – Он вдруг положил свободную от клинка руку ей на колено и сжал его.

– Флирт? Это флирт? – Она отдернула его руку. – Не тыкай мне в лицо эту мерзкую вещь! Как ты понял, что она в сумке? И сколько дней она была там? Чья это кровь вообще?

– Наташа, ты невнимательна! Я более чем уверен, что это кровь Лоткина. Сейчас мы отвезем нож в лабораторию. А ты должна вспомнить всех людей, с которыми ты общалась вчера. Потому что именно сегодня утром записку подложили в мою машину.

– И что это значит?

– Не глупи! Кто-то уже успел подбросить тебе нож к тому моменту.

Биттерфилд убрал нож обратно в сумку, а сумку убрал на заднее сиденье. Когда он завел машину, Наташа вдруг вспомнила что-то.

– Значит, ты нисколько не подозреваешь меня?

– Подозреваю. В том, что ты кокетничала с Вуковичем. Придется следить за тобой. Кстати, обыск еще не завершен, нужно будет продолжить в участке.

– Прекрати! Это не смешно.

– Ну хорошо, не в участке. У меня дома.

Наташа закатила глаза.

В участке Наташа сидела в коридоре и доедала сэндвич и допивала кофе, которые ей купил Биттерфилд в автомате, когда они приехали.

– Это, конечно, не ужин в Ритце… но все равно блаженство. – Сказала она сама себе. После двух увеличенных рабочих дней, напряженной поездки в «Быстрое яблоко», происшествия с ножом она чувствовала себя вымотанной настолько, что перестала все время нервничать и переживать из-за непрекращающихся убийств.

Очень скоро Биттерфилд вышел к ней.

– Все. Я все оформил. Никогда в жизни не писал так быстро отчеты. Поехали.

Он быстро зашагал по коридору, Наташа побежала за ним.

Наташа не помнила маршрут к себе домой из участка, поэтому не сразу всполошилась. А когда поняла, что произошло, было поздно: они стояли перед совсем чужим таунхаусом.

– И куда мы… приехали? – Спросила она. – Почему ты не отвез меня домой?

– Я отвез… только не к тебе. После этой анонимки мне страшно оставлять тебя одну. Вдруг произойдет что-то еще, и тебе опять подкинут что-то. Со мной тебе будет надежнее.

Наташа засмеялась.

– Как это ловко у тебя выходит!

– Пойдем, не будем же всю ночь сидеть в машине.

Наташа повиновалась. Когда они вошли, он зажег свет, Наташа поняла, что Биттерфилд снимает не квартиру-комнату, а настоящий таунхаус с несколькими комнатами.

– Сколько спален наверху? – Спросила она, когда прошла в кухню-гостиную.

– Две.

– Неплохо. Зачем так много холостяку? Почему не снял что-то поменьше?

– Я не снимаю. Это мой таунхаус.

В этот момент кто-то выключил свет. Стало темно, лишь свет фонаря пробивался сквозь плотные шторы и падал ломанной линией на пол. Наташа резко обернулась и почувствовала, как он крепко обнял ее, руки его стали жадно блуждать по ее телу. Было темно.

– Ты что, мы договаривались, что ты не будешь… – Но руки ее были безвольны, она не отталкивала его.

– Нет, сегодня я не обещал ничего такого…

– Пусти…

Он закрыл ей рот жадным поцелуем, а затем приподнял ее и понес к дивану. Сколько страсти накопилось в нем за последние дни, за дни терпеливого ожидания, откладывания блаженства на потом, всю эту страсть он хотел выплеснуть на нее теперь. Он больше не мог ждать. Не в этот раз.

Глава девятая

На следующее утро Наташа очнулась в чужой кровати в объятиях мужчины. Она не сразу поняла, что случилось, но, когда вспомнила события безумной ночи, улыбнулась. Все-таки как было хорошо, когда рядом всегда был он, помогал, поддерживал, защищал… Ведь защитил же он ее вчера, когда извлек нож из сумки и сам же дал показания, что ей его подбросили! Почувствовав, что она проснулась, Биттерфилд стал просыпаться тоже, он подвинулся к ней ближе и прижал к себе, так тяжело надавив на нее, что Наташе стало тяжело дышать. Но как приятна была эта тяжесть!

Что же это было? Страсть? Или все-таки любовь? То и другое вместе? Почему казалось, что они сходили с ума друг по другу? Почему их так влекло друг к другу? Ах, какое это имело значение теперь, когда было так хорошо, так тепло, уютно!

Как недолговечен был этот момент! Биттерфилду позвонили, он заторопился на работу. Пока они оба умывались, одевались и наскоро завтракали омлетом, он успел рассказать ей, что выяснилось в это утро.

– Как я и говорил, этим ножом убили Марка Лоткина. А затем его подбросили тебе, чтобы тебя во всем обвинить в очередной раз.

– Но почему все время меня?

– Кто-то упорно хочет, чтобы его не заподозрили. Кто-то настолько очевидный, что единственный способ для него избежать разоблачения – подставить тебя. Кто очевиден, Наташа? Подумай!

– Горан Вукович. Ах! Он и приехал вчера ко мне, чтобы нож подбросить!

– Не получается.

– Почему?

– Я же говорю, записка появилась вчера утром.

– И что?

– Он бы подкинул ее только после того, как положил тебе нож.

– Тогда он был в офисе, пока я не видела его. Дождался, когда я вышла, пришел, подложил.

– Слишком много людей – его могли видеть. Нет, это кто-то другой.

Они вышли из дома, а когда сели в машину, Биттерфилд неожиданно предложил:

– Пропусти сегодня работу,