Субъекты безумия - Чжу Минчуань

Пинчуаня, мне еще нравится Достоевский, я им восхищаюсь. Вот он всю жизнь ходил в долгах как в шелках… Долги чуть не свели его с ума, но он продолжал каждый день писать свои произведения, стараясь вылезти из кабалы. И посмотри, какие выдающиеся у него работы! А ведь его еще к тому же приговорили к смерти и едва не повесили… Мало кто испытал такие страдания, как он.

– Тебе и такое известно! – восхитился я. Но в то же время ухмыльнулся про себя – за какие достоинства меня поставили в один ряд с Достоевским? Слишком большая честь.

Остановившись на светофоре, Ян Кэ включил музыку и сказал мне:

– Для меня произведения Тай Пинчуань – это еще и объект исследования. Все герои, о которых она пишет, из бедных семей; возможно, они являются проекцией самого автора. Я бы хотел, чтобы она продолжила писать.

– Ты и такие выводы из книги можешь сделать? – Для меня это оказалось неожиданностью – ведь раньше я и сам не осознавал того, что только что сказал Ян Кэ. Он попал в самую точку.

– Взять, к примеру, Цзинь Юна[33]: разве персонажи его произведений не проецируют его жизнь? – непринужденно спросил Ян Кэ.

Я не хотел с ним соглашаться и нарочно задал провокационный вопрос:

– Тогда почему ты думаешь, что Тай Пинчуань женщина? Ведь большинство главных героев его книг – мужчины.

– А ты откуда знаешь, что мужчины? Ты ведь не читал его произведения. – Ян Кэ повернул ко мне голову.

Я испугался:

– Следи за дорогой!

Всю дорогу мы с коллегой спорили. Возможно, мне не хватало признания от других людей, и я радовался каждый раз, когда слышал от него хорошие слова о моих книгах. Мне даже захотелось написать еще одну книгу. Единственное, я не мог раскрыть ему правду о своем авторстве – слишком долго я молчал об этом, и момент был упущен. Вдобавок мама несколько дней назад предостерегла меня от излишнего хвастовства, ведь иначе может произойти катастрофа. Кто знает, вдруг в этот раз предсказание окажется правдой…

Приехав в больницу, мы увидели новеньких ординаторов. Все они прибыли обучаться в нашем отделении, но энтузиазмом явно не горели. Наверняка думают, что им придется три года работать задаром… Раньше и я так думал. Мне казалось, что наши врачи-кураторы будут только издеваться над нами. Но если б не было возможности обучаться у врачей и мы сразу пошли работать в больницу, кто знает, сколько жизней мы загубили бы… Когда я начал работать лечащим врачом, то видел, как во время обучения люди совершали ошибки. Некоторые даже не переносили вида крови; им только и оставалось, что уйти в психиатрию.

Изначально я должен был курировать двух ординаторов, прибывших на ротацию. Но передо мной стояла только одна девушка. Звали ее Лян Лян, и она была очень похожа на мою бывшую. Как только я увидел ее, мое сердце бешено заколотилось. Лян Лян, видно, училась хорошо – идя со мной в палату, она все время что-то спрашивала и делала записи в тетради, в отличие от других ординаторов, которые все записывали на диктофон в телефоне.

Вернувшись в амбулаторию, я хотел показать Лян Лян врачебные кабинеты нашего отделения, но вдруг услышал разговор зама Цзи с пациентом в одном из кабинетов. Я не хотел им мешать, поэтому решил не входить и, остановившись у двери, дал знак Лян Лян вести себя тише. Уже начал двигаться к другому кабинету, как вдруг услышал крики пациента. Он заявлял о том, что в него ударила молния. Ему удалось выжить только потому, что Лэйгун[34] даровал ему сверхспособность, и что он вовсе не сумасшедший.

«Еще один помешанный», – посетовал я про себя.

Пройдя несколько шагов прочь, я снова услышал шум, доносящийся из кабинета: «бум-бум, бах-бах», как будто в кабинете началась драка. Когда у психически больных людей случаются приступы, они становятся очень сильными. Зам Цзи в основном занимался научными исследованиями и нечасто соприкасался с опасными пациентами. Я испугался, что этот в порыве приступа может покалечить зама Цзи, поэтому тут же развернулся и ворвался в кабинет.

Лян Лян сильно перепугалась, но тем не менее последовала за мной. Зайдя в кабинет, она ошеломленно спросила:

– Врач Чэнь… Это… Мне не показалось?

На самом деле я и сам хотел задать этот вопрос.

2. Странный пациент

В кабинете, кроме нашего интеллигентного зама Цзи, находились еще несколько человек, одетых в разноцветные одежды. Они будто сошли с театральной сцены, где только что исполняли пекинскую оперу. Все присутствующие смотрели на пол, где лежал мужчина средних лет, одетый в самый яркий костюм. Он выглядел очень худым и маленьким, а его костюм был велик на несколько размеров и выглядел на нем нелепо. В углу кабинета стоял мужчина в полицейской форме – зам Ляо. Он привалился спиной к стене, а в руках держал неподожженную сигарету. Судя по его внешнему виду, он вот-вот был готов потерять терпение.

Пришедшие в больницу люди выглядели крайне диковинно. Грим актеров пекинской оперы не вызвал во мне изумления; меня скорее удивило сияние, исходящее от головы мужчины, лежавшего на полу. Конечно, человеческое тело никак не может излучать такой яркий свет, и сперва я подумал, что у меня просто зарябило в глазах. Но макушка этого мужчины действительно излучала свет.

Лян Лян только что прибыла в отделение, ей все было в новинку. Увидев эту сцену, она взволнованно, но тихо прошептала:

– Врач Чэнь, что у него светится?

У зама Ляо острый слух. Услышав вопрос Лян Лян, он тут же объяснил:

– К его голове прикреплен фонарь.

Лян Лян так же тихо спросила:

– Почему он так лежит? Это же неприемлемо. Почему его не поднимут?

На самом деле я тоже был озадачен. Больной лежал с закрытыми глазами и абсолютно неподвижно, будто находился в коме. Возможно, услышанный нами шум произошел из-за его падения. Тут же, замерев, сидел зам Цзи, упершись подбородком в сцепленные руки. Он не встал и не подошел к лежащему – значит, уже видел нечто подобное, и угрозы жизни пациента нет. Стоящие рядом люди также не собирались поднимать его; они совершенно не были удивлены происходящим, никто не тревожился, умер ли этот человек или нет.

Лян Лян переполняло чувство справедливости. Видя равнодушное отношение окружающих, она тут же попыталась выскочить вперед. Я мог понять ее чувства, но, судя по виду людей в кабинете, ничего угрожающего жизни больного не было, поэтому