Комната лжи - Никки Френч

Они дошли до холодильников с рыбой. Нив в отчаянии уставилась на ассортимент и прищурилась, стараясь притвориться, будто ничего толком не слышит. «Камбала, – перебирала в уме она. – Или пикша. Кефаль. Да какая на хрен разница?»

– Ему нужно было на ранний поезд в Лондон, поэтому будильник сработал в седьмом часу, однако муж принес мне чай в постель, как всегда. И у нас случилась какая-то глупая ссора, – сердито фыркнула Бернис. – Насчет благотворительного ужина: я сказала, что мы пойдем, а ему не хотелось. А потом, даже не знаю почему, мы вдруг начали целоваться, и Сол принялся стаскивать с себя одежду.

Бернис с полуулыбкой посмотрела на Нив. Та попыталась ответить тем же. Вспомнила про сливочное масло.

– Давно нам не было так хорошо вместе, – продолжала Бернис. – Работало радио, и я смутно помню, что слышала обрывки новостей, которые передают в полвосьмого; а потом, в семь сорок, внизу зазвонил будильник на телефоне у Сола – он понял, что опаздывает на восьмичасовой поезд, забегал по комнате, натягивая на себя одежду, как в каком-то глупом спектакле, и выскочил из дома. Больше я его не видела.

Нив пробормотала что-то невнятное.

– Но лучше ли мне от этого? – вопросила собеседница. – Он бегал налево – или побегал, а потом бросил. Детектив уверял, что Сол одумался, но я в это не верю. Я считаю, что женщина, которая призналась, что спала с ним, на самом деле лгала. Я и детективу так сказала. Как бы то ни было, суть в том, что Сол мне изменял, но, наверное, не переставал меня любить – по-своему. Не переставал меня хотеть. Мне должно быть от этого легче? Или тяжелее?

– Конечно, легче, – выдавила Нив. Глубоко вдохнула. – А вы-то его любили?

– Хороший вопрос. Понятия не имею. А теперь уже, наверное, и не пойму. Проблема в том, что я не знаю, что мне делать. Я имею в виду, со своей жизнью. – Она положила ладонь на ручку тележки Нив, будто искала опоры, и повторила: – Не знаю.

Вместе двинулись дальше. Нив нашла орехи, а затем – печенье для коржа чизкейка.

– Повезло вам, – протянула Бернис. – У вас есть муж, дети, работа. Держу пари, и близкие друзья есть.

Она так и держалась за тележку. Нив миновала стеллажи с туалетной бумагой, одноразовыми полотенцами, фольгой и пищевой пленкой. Взяла с полки две длинные оранжевые свечи и одноразовые салфетки с цветочным узором.

– У всех жизнь сложная, – заметила Нив. – Просто по-своему.

– Вы всем нравитесь, – продолжила собеседница. – Наверное, потому что никто не видит в вас угрозу. Вы прямолинейны. Даже того лысого детектива обаяли. А я не такая, как вы. Уверена, у Сола на работе говорят, что я хладнокровная и заносчивая.

– Нет. – Хотя на самом деле да.

– Я обычно ни с кем вот так не общаюсь. В том числе с теми, с кем с детства знакома. И даже с Солом. Это шок. Я как будто под градусом. После того, как Сола убили, у меня язык развязался.

Они добрались до кассы.

– Мне пора домой, готовить, – извинилась Нив. – Простите.

– А я не могу к себе вернуться. Сын сегодня ночует у моей сестры, и я останусь в пустом доме совсем одна. Что мне делать?

Нив пронзил страх. Быть такого не может. Нет, точно нет. Бернис не может напрашиваться к Нив в гости. Это уже ни в какие ворота.

– Вам некому позвонить?

– Я просто не могу туда поехать.

– Или побыть у кого-нибудь? Уверена, вам с удовольствием помогут.

– Не хочу, чтобы люди смотрели на меня такими глазами… Будто втайне рады.

– Что вы, это совсем не так.

– Да что же мне делать?

Нив все-таки уступила. Она не знала, что еще сказать, и только слышала свой собственный слабый голос:

– Хотите к нам? – Она старалась, чтобы он звучал как можно нейтральнее. Может, Бернис откажется.

– А можно?

– Что?

– Хотя бы один вечер не окунаться в собственную жизнь. Не быть собой. Это хорошая мысль. – Бернис наконец отпустила тележку и выпрямила спину. Поправила волосы. – Вы же не против? – И, не дожидаясь ответа, сказала: – Спасибо. Давайте вина куплю. Или вы предпочитаете джин? Да, лучше джин.

До дома шли пешком, Нив катила велосипед, а пакеты с продуктами раскачивались на руле, то и дело застревая между спицами. Бернис почти ничего не говорила, и Нив была только рада. Она пыталась разобраться, не вынашивает ли спутница какой-то тайный план. Когда они добрались до дома и Нив полезла в рюкзак за ключом, парадная дверь резко распахнулась и на улицу, спотыкаясь, вывалилась Мейбл, держа в руках два переполненных мусорных пакета.

– Это моя дочь Мейбл, – представила ее Нив. – Мейбл, это Бернис.

Дочь что-то буркнула и бросила мешки прямо на землю рядом с мусорными контейнерами. Вокруг головы у нее был намотан яркий шарф.

– Бернис Стивенсон, – уточнила Нив.

Мейбл слегка вздрогнула, будто кто-то приложил ее электрошокером.

– Привет, – поздоровалась гостья и протянула худенькую ладонь. Мейбл медленно пожала ее, едва заметно нахмурившись, после чего ретировалась в дом и взбежала вверх по лестнице. Хлопнула дверь.

– Она готовится к университету. Заходите. Сейчас сделаю чай.

Нив угнездила велосипед в прихожей и отнесла покупки на кухню. Флетчер оказался в саду: таращился на груду стеклянных рам. Нив поставила чайник, а Бернис устроилась за столом, даже не сняв замшевую курточку. Гостья озиралась по сторонам, и Нив попыталась взглянуть на собственную кухню ее глазами. Все обшарпанное, требует починки и покраски. По углам висит паутина, одна лампочка перегорела, оконные рамы подгнили. А еще кругом полно хлама. Нив уже давно перестала видеть, сколько всего стоит везде и всюду: не только нужные вещи вроде свечей, кофемолки, миксера, весов, хлебницы и горшка с чахлым базиликом, но и те, которые просто здесь бросили: пустые банки, расческа, пластиковая летающая тарелка, полмешка риса, разбитое блюдце, которое Нив собиралась реанимировать суперклеем, да все забывала его купить, старые открытки, велосипедный насос, куча разномастных книг в бумажной обложке, лоток для краски, одинокие носки в ожидании пары, неработающее радио, очки для плавания, пустые винные бутылки, фонарик с севшими батарейками.

Вошел Флетчер, развозя по кафелю грязь.

– Это Бернис Стивенсон, – представила гостью Нив. Она наблюдала, как на лице мужа постепенно проступает понимание, кто Бернис такая. Он взял ее за руку и сказал, что глубоко соболезнует, а сам при этом стрелял глазами вокруг, будто искал, куда бы сбежать. Гостья механически кивнула и порылась в сложносочиненной сумке в поисках салфетки, чтобы высморкаться.

– Коннор