Поезд от платформы 2 - Стефани Стил

Джесс выпрямилась. Заморгав, вгляделась в разноцветные пятна, перемещавшиеся в темноте. Похоже, ее спутникам потребовалось столько же времени, сколько и ей, чтобы избавиться от замешательства. Но через несколько минут фонарики мобильных телефонов высветили отдельные части вагона, и сквозь звон в ее ушах прорвались неуверенные, сдобренные испугом вопросы.

– Хлоя, детка, ты в порядке? – донесся до Джесс озабоченно-нежный вопрос со стороны подростков; телефонный фонарик подсвечивал ребят снизу, из-за чего их лица скрывала глубокая, драматичная тень. Девушка с широко распахнутыми, мерцающими глазами ответила своему бойфренду молчаливым кивком и уткнулась носом ему в подмышку. По этому жесту и ее напряженному телу Джесс поняла: она порядком перепугалась. Ее друг выглядел более спокойным, но именно это нарочитое спокойствие навело Джесс на мысль о том, что парень демонстрировал невозмутимость лишь потому, что думал, будто должен так выглядеть. Устремив взгляд поверх головы Хлои в вагон, он встретился глазами с Джесс. Она, последовав примеру остальных пассажиров, тоже достала свой телефон, включила фонарик и приподняла его повыше, чтобы осветить большую часть продольного ряда сидений. Представив своих дочек в таком темном вагоне в тоннеле метро, Джесс поспешила вложить в свой взгляд ободрение.

– Вы двое, как там? Нормально? – поинтересовалась она, и парень явно испытал облегчение оттого, что рядом оказался взрослый человек, готовый взять на себя ответственность за их благополучие. Но все-таки в его ответе просквозила бравада, призванная впечатлить подружку.

– Да, все хорошо, – сказал он, – просто секундный шок.

Джесс кивнула в согласии.

– С вами все в порядке? – проговорил с противоположного ряда сидений более глубокий голос, принадлежавший пожилому трудяге. На мгновение Джесс подумала, что он обратился к ней. Но только она собралась успокоить мужчину, как сообразила, что фонарик его телефона был направлен на активистку, рухнувшую на пустое место рядом с ней. Джесс тоже направила лучик своего мобильника на девушку, и та – несмотря на очевидное потрясение – развернулась и быстро кивнула.

– Что, черт возьми, происходит? – прозвучал еще более глубокий и громкий голос, и в боковой засветке своего фонарика Джесс разглядела ошеломленного любителя «Карлинга», тень за спиной которого угрожающе растянулась по вагону.

– Ну, ясно же, что этого никто из нас не знает, – откликнулся трудяга. Судя по деланно-ровному тону, он не позволил себе раздражиться из-за неприязни к выпивохе. Пожилого мужчину все еще беспокоила студентка. Поднявшись с места и приблизившись к ней, он присел рядом, через одно сиденье, и мягко уточнил:

– Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? По вашему виду не скажешь.

– Да, – заверила студентка, похоже, не убежденная собственным ответом; взгляд девушки метнулся к внушительной фигуре поглотителя «Карлинга» в футе от нее. – Я… я в порядке. У меня бывают мигрени, и я подумала, что начался приступ. – Студентка потрясла головой, как будто пыталась ее прояснить. – Мне потребовалась минута, чтобы осознать, что это происходит не в моей голове.

– Естественно, не в вашей голове, – резко перебил ее любитель «Карлинга». – Мир не вертится вокруг вас одной.

– Так, – вмешалась Джесс, обескураженная тем, с какой легкостью она снова заговорила тем тоном, что выработала на службе и считала невозвратимо утраченным для себя. Авторитетным. Властным и вместе с тем успокаивающим. – Давайте не будем поддевать друг друга. Легче от этого не станет.

– Верно, – этот голос раздался со стороны рыжеволосой почитательницы мартини. Она тоже направила луч своего фонарика на выпивоху, но Джесс заметила примирительный кивок, адресованный ей.

– А это… – присоединился к ним со стороны старых скамеек еще один голос, с американским акцентом. – Это нормально? – Его обладательница подошла и встала, опершись бедром о вертикальный поручень, рядом с любителем «Карлинга». – Для метро, я имею в виду?

– Нет, – вздохнула Джесс и, приподняв брови и прикрыв глаза, медленно выдохнула: – По крайней мере, я раньше никогда не оказывалась в такой ситуации.

Она обвела глазами спутников; все они теперь столпились вокруг крайнего ряда сидений перед кабиной машиниста – охваченные рваным белым светом и глубокими, контрастными тенями от расположенных в разных точках мобильников.

– Какой-то сбой, – убежденно заявил трудяга, одарив ободряющей улыбкой студентку, на лицо которой стали возвращаться краски. – Скоро движение восстановится. Эти линии старые, такие сбои иногда случаются.

Джесс понравилась его уверенность, и желания озадачиваться тем, уместна ли она или беспочвенна, не возникло. Запрокинув голову, она постаралась выровнять дыхание. Влажность в вагоне повысилась, и, ощутив пленку пота, обволокшую все ее тело, Джесс поспешила сбросить пальто.

– Надеюсь, вы правы, – сказала рыжеволосая. – В вагоне так душно, что перспектива застрять тут надолго меня совсем не прельщает.

– А почему машинист ничего не объявляет? – спросил подросток, указав рукой на затемненную кабину.

– Я думаю, что этот звук… этот скрип… – Джесс махнула рукой над своей головой, – это был сбой в системе внутренней связи. А машинист, должно быть, сейчас пытается выяснить, что произошло.

– Надеюсь, он выяснит это в ближайшее время, – подала голос подружка паренька.

И в ту же минуту, словно повинуясь ее воле, темноту рассеял желтый свет зажужжавших ленточных ламп. Только он был совсем тусклым и слабым, как будто у них не доставало энергии разгореться во всю мощь.

– Ах, – с улыбкой воскликнула американка, – сейчас мы поедем. Все наладилось.

Но Джесс усомнилась в том, что все наладилось. Лампы светили не так ярко, как им полагалось, и поезд не производил никаких звуков и не выказывал никаких прочих признаков своей готовности возобновить движение. Джесс посмотрела на трудягу, на его нахмуренное лицо.

– Это аварийное освещение, – произнес он, явно глубоко встревоженный.

Забурчав что-то в разочаровании, любитель «Карлинга» шагнул к двери и ударил по ней кулаком. Джесс вскочила на ноги и подняла перед собой руки; к ней вернулось ощущение авторитетности, а с ним и такое же спокойствие, какое вселял в нее обычно старый худи, напоминавший ей о краткосрочном успехе в местной футбольной команде юниоров до 18 лет.

– Давайте не будем поддаваться эмоциям и нагнетать обстановку, – призвала Джесс. – Я сейчас пойду и спрошу у машиниста, что происходит и есть ли у него для нас новости. Хорошо?

Никто не сказал ничего напрямую, но ее предложение было встречено хором одобрительных бормотаний.

Джесс прошла несколько метров к кабине машиниста, подняла руку, чтобы постучаться, и тут заметила, что задвижка смещена, а дверь даже слегка приоткрыта.

– Гм… прошу прощения, – заговорила Джесс, потянув дверь на себя и просунув голову в увеличившийся проем, – извините, но мы хотели бы узнать, не появилась ли у вас какая-то информация?

Ответа не последовало. Нахмурившись, Джесс приоткрыла дверь шире и переступила порог маленькой кабины.

В ней никого не было.