Амплуа убийцы. Следствие ведёт Рязанцева - Елена Касаткина

меня была, я не вижу. — Женщина погладила рукой нежно-розовое покрывало и бросила взгляд на сверкающий чистотой глянец столика трюмо. — Кольцо!

— Что? — Лена не сразу заметила надетое на флакончик духов золотое обручальное кольцо.

— Она его никогда не снимала! Оно ей было немного велико, и она сверху надевала ещё одно с изумрудиком, но его я не вижу. Странно.

— Когда Вероника вас навещала, на ней было обручальное кольцо?

— Я не помню. Внимания не обратила. Она ведь и побыла-то всего полчасика.

— Серафима Андреевна, а у вас телефон Дмитрия Королёва есть? Надо с ним связаться, может она к нему уехала?

— Нет у меня его телефона, — сердито отозвалась женщина, — зачем он мне. Мы с ним не общаемся. И ни Королёв он никакой, а Пирожников.

— Как Пирожников?

— А так. Королёвым он себя сам нарёк. Пирожников — не так благозвучно на слух, по его мнению, а он же артист, — сделала акцент на последнем слове Серафима Андреевна и презрительно скривилась. — У него роли героев. Как будто Пирожников не может играть героя.

— Не любите вы зятя, я вижу.

— А за что его любить? Да и зачем мне? Достаточно, что Верочка его любит. Эх, не зря говорят — любовь зла — полюбишь и козла.

— А могла Вероника к нему уехать?

— Нет. Вместо премьеры? Нет. Она, конечно, его очень любит, но не до такой же степени. Театр для неё святое. Тем более премьера.

— Серафима Андреевна, вам надо будет завтра с утра прийти к нам в отделение и написать заявление о том, что ваша дочь пропала. Тогда мы начнём её поиски.

— Завтра? Нет, нет. Я здесь не останусь. Мне страшно. Поеду домой, в Починки. А можно я заявление сейчас напишу, а вы сами его отнесёте? — Женщина умоляюще глядела на Лену, и сердце девушки дрогнуло.

— Хорошо. Пишите.

Глава третья

Дверь стремительно распахнулась. Первая мысль, которая возникла у Махоркина — «сквозняк», — но огненная голова в проёме заставила передумать — «обычный пожар», — он улыбнулся.

— Вот. — Лена положила на стол лист бумаги. При этом лицо её было таким серьёзным, что улыбка тут же сползла с довольной физиономии Махоркина.

— Что это? — спросил начальник, недоверчиво уставившись на сотрудницу.

— Что вы спрашиваете, Александр Васильевич? Вы прочтите.

Махоркин взял лист и пробежал по нему глазами.

— Фу! Ну вы меня напугали. Я уже было подумал, что вы заявление об увольнение принесли.

— Шутите опять. А тут не до шуток.

— Так вы бы своё лицо видели. — Махоркин перечитал заявление.

— Откуда это у вас?

— Лебедева написала под мою диктовку вчера в доме своей дочери.

— Вы с ума сошли. Что вы там делали? Что, вообще, это значит? — Махоркин нахмурился.

— Должна же я была убедиться, что её дочери там нет.

— И вы решили, что можно сделать это вот так, без понятых и представителей органов правопорядка. А если бы там был труп? И где сейчас эта Лебедева… — Махоркин снова заглянул в заявление. — Серафима Андреевна?

— Она уехала назад. Домой. В Починки. Вчера вечером.

— У меня нет слов. Кажется, вы нарушили все правила, какие можно было. Вернее, нельзя было. И что я теперь должен с этим делать?

— Понять и простить.

— Может ещё и наградить?

— Или уволить. Вы ведь всё равно уже к этой мысли привыкли.

— Могли хотя бы мне позвонить.

— Не могла. Вдруг вы душ принимаете? — саркастично произнесла Рязанцева.

— Причём тут душ? — не понял намёка Махоркин.

«Значит, не сказала», — с облегчением подумала Лена, у которой её неудачный вечерний визит к Махоркину несколько недель назад оставил неприятный осадок. В этом осадке было и разочарование, и обида, и унижение, и ещё что-то непонятное. И это непонятное саднило, вызывая где-то глубоко внутри тупую боль. Кто была эта высокая блондинка в белом махровом халате — Лена не знала, но то, каким взглядом кареглазая красавица её измерила — говорило о многом. Махоркин ни разу не проговорился о своей пассии, а спрашивать было унизительно, да и ни к чему.

— Ладно. Закрою глаза на ваши проделки, — махнул рукой начальник. — А в наказание поручу вам заниматься расследованием. Собирайте группу на десять часов, будем думать, что с этим делать.

— Вот такая история, — закончила Рязанцева рассказ о несостоявшемся спектакле и всех последующих за тем событиях.

— Да, тёмное дело какое-то. Ну телефончик мужа я сейчас пробью. Как, говорите, его фамилия? — Котов достал мобильник.

— Королёв. Дмитрий Королёв.

— Что-то я про такого артиста ничего не слышал. А в каких фильмах он снимался? — поинтересовался Олег Ревин.

— Не знаю я. Мать говорит, что это не настоящая фамилия, а псевдоним.

— А зачем актёру псевдоним? Артисты же вроде псевдонимы не берут, свою фамилию прославляют. Он же не певец эстрадный, это там нужно красивое сценическое имя, чтобы хоть чем-то привлечь зрителей, если таланта нет, — вслух рассуждал Махоркин.

— Наверное посчитал, что Пирожников — фамилия не благозвучная для знаменитого актёра.

— Пирожников, — повторил Ревин, — какая-то поварская фамилия.

— Скорее кондитерская, — хохотнул Котов. — Ладно, скоро найдём вашего Королёва-Пирожникова.

— Виктор, как узнаешь телефон, первым делом поинтересуйся — нет ли с ним жены. Если нет, пусть срочно вылетает в Москву.

— Ага

— Вить, а отследить, где находится Лебедева по её номеру можно?

— Если только телефон при ней.

— Попробуй, чем чёрт не шутит.

— Сделаем, Елена Аркадьевна.

— А пока будем исходить из того, что Вероники Лебедевой там нет. — Лена задумчиво повертела в руках ручку и продолжила: — Попробуем нарисовать картину происшествия. Что мы знаем? В девять часов вечера Лебедева выходит из дома своей матери в Починках и направляется на станцию. Время позднее, на улице темно, дорога идёт вдоль лесополосы. Если этот участок пути она преодолела без происшествий, то у себя дома она должна была появиться часов в одиннадцать — двенадцать. В подъезде на площадке первого этажа установлена камера. Ребята, найдите председателя ТСЖ или домоуправа, не знаю кто там у них, и посмотрите записи. Надеюсь, они их не стёрли. Нас интересует промежуток с восемнадцати часов вечера двадцать пятого апреля по семнадцать часов двадцать шестого.

— А зачем с восемнадцати, она же в Починках была? — удивлённо спросил Олег.

— Кто-то мог войти в квартиру до её возвращения. Например, вор. Лебедева могла застигнуть его врасплох, а тот её убить.

— Логично, — согласился Котов.

— Если выяснится, что Лебедева дома так и не появилась, надо организовать поиск. Прочесать Починки, особенно путь от дома её матери до станции. — Лена вопросительно посмотрела на Махоркина.

— Будет исполнено, — улыбнулся начальник. — Витя, отзвонись сразу, как будет ясно. Я вышлю поисковую группу. А пока не будем бежать впереди паровоза. Ну что, все задания получили,