Наталия Левитина - Она что-то скрывает

2. Помогла установить светофор рядом с восемьдесят девятой школой. Родители школьников прислали в редакцию трагическое письмо о том, как трудно их детям пересекать загруженную транспортом дорогу по «зебре», игнорируемой большинством водителей, как стоят они, бедняжки, по десять минут на обочине…

3. Выгрызла у чиновников зубами, как ротвейлер, право поставить в очередь на жильё ветерана войны… О, это была эпопея покруче «Звёздных войн». Восьмидесятивосьмилетнему Иннокентию Михайловичу отказывали по тысяче надуманных причин: неправильно оформлена справка, не хватает документов, не являетесь малоимущим, не нуждаетесь в дополнительной жилплощади… И т. д.

Как странно! Президент день за днём обнадёживает с телеэкрана – будет сделано то-то и то-то. И жизнь вот-вот наладится… Но ничего не происходит. У нас же вертикаль власти, и обещания, прозвучавшие где-то в заоблачной дали, почти в стратосфере, долетают до земли неясным эхом. Исполнителям государственных указов даже не ясно: то ли действительно был звон, то ли померещилось… До Москвы – сто тысяч световых лет, это другая галактика. А у местных бюрократов существуют миллионы отговорок. В результате ветеран войны не только до сих пор не получил от благодарного государства квартиру – ему даже никак не удавалось хотя бы встать в очередь.

Всё, поставили.

Теперь будем сражаться за реальные, а не мифические квадратные метры жилплощади. Иннокентий Михайлович – уже не мальчик. Доживёт ли до получения квартиры?

4. Организовала денежный транш для школы № 32: на выделенные средства они отремонтировали крышу, оборудовали химическую лабораторию и отправили на международную олимпиаду двух юных Менделеевых…

Тихо собой горжусь.

– Лавры принцессы Дианы не дают покоя? Мечтаешь стать народной любимицей? – морщила нос ведущая рубрики «Садовый участок», грузная тётенька, обитающая в редакции ещё со времён битвы при Дарданеллах.

О чём ей беспокоиться? Её колонка – абсолютный хит. Дачники зачитываются поэмами о правильной высадке сидератов и безотвальной вспашке и заваливают Викторию Анатольевну восторженными или озабоченными посланиями.

Куда мне!

Хотя нет, на моём столе в кабинете тоже высится стопка писем. Народ по-прежнему верит в силу печатного слова и ждёт от газеты защиты и содействия. А времена давно изменились. Когда я только начинала карьеру журналиста, чиновники покрывались испариной, увидев свою фамилию в разгромной статье. Сейчас их гораздо труднее пронять…

Трудно, но можно.

Я подумала о принцессе Диане, упомянутой Садовым Участком. Она многим помогала, ездила в Африку, открывала больницы и школы. Но в какой-то момент ощутила, сколь непомерна подобная ноша. И призналась об этом в одном из интервью.

Когда у тебя что-то получается хорошо, люди ждут продолжения. Но самое главное – ты и сам начинаешь от себя требовать. Снижение оборотов расценивается как неудача. Я извела бездну нервов и времени, пристраивая в очередь на жильё одного-единственного старика. А ветеранов, так и не получивших обещанных квартир, тысячи! Кто им поможет? Мои усилия – капля в море.

И всё равно…

…Ой, я совершенно забыла о главном редакторе!

Он что-то говорит.

– А вы, Юлия Андреевна, могли бы разработать эту занимательную тему.

Какую?!

Я прослушала!

– Вы считаете, она мне по плечу? – уклончиво поинтересовалась я, пытаясь догадаться, о чём шла речь.

– Но ведь именно вы раскручивали кофейни «Золото» и «Шоколад».

Здрасьте.

А кофейни тут при чём?

– Организовали блестящую рекламную компанию, – настаивал шеф.

– Спасибо. Да, это было. Но сейчас я уже не занимаюсь рекламой.

Главный редактор демонстративно вздохнул. Он бы предпочёл, чтоб моё увлечение рекламным делом не угасало никогда. «Уральская звезда» публиковала бы роскошные имиджевые статьи о нужных людях. Но это – мечты босса. Его замысел не удался. Пригласив меня в газету, он самолично вонзил себе огромную занозу в задницу. Теперь его телефон раздирают звонки: «Зачем ты прислал эту стерву Бронникову?! Куда она лезет?! Она уже всех достала!»

Я так и не поняла, почему главный вспомнил про кофейни?

– Если не ошибаюсь, вы были близкой подругой той дамы… Её звали… м-м… Нонна Кратова. Я прав?

– Да.

Милая Нонночка.

При упоминании о моей бедной подруге настроение сразу испортилось. Кошмар прошедшего месяца навалился на плечи, вдавил меня в кресло.

– Да, – уныло повторила я. – И что?

– Нонна Кратова управляла «Золотом» и «Шоколадом».

– Угу. И?

Шеф замялся. Ничего не говорил, тянул время, многозначительно посматривая в мою сторону.

– Юлия Андреевна! А вы бы взяли да и прозондировали почву! – вдруг с деланной живостью сообщил он.

– На тему чего? – тупо промычала я.

– Ах, ну я же объяснил! – раздражённо произнёс главный.

– Извините, не совсем поняла.

В глазах главного редактора – досада и удивление. Когда читаешь мои статьи, складывается обманчивое впечатление, что они написаны невероятно умным человеком. На самом деле я – непроходимая тупица. Шеф это понял прямо сейчас.

– А что вы объяснили? – я недоумённо и наивно моргнула.

Нет, правда! Серьёзное объяснение не проскочило бы мимо моих ушей. Хоть что-нибудь обязательно бы уловила. Раз не уловила – значит, главный на самом деле не говорил ничего конкретного. Так, намекнул, закинул наживку. И понадеялся на мою догадливость.

– Юлия Андреевна… Ну как же! Неужели вы не в курсе? Ходят слухи, что всплыли серьёзные документы, способные подпортить репутацию самому Богдану Гынде, хорошо вам конечно же знакомому.

– С чего вы взяли?

– Пробил по своим каналам. Компромат на Богдана Гынду безусловно существует.

– Я в этом не сомневаюсь. Конечно, он есть – компромат на Гынду. Учитывая масштабы деятельности этого господина и методы его работы. Но с чего вы взяли, что я хорошо знакома с Гындой?

– Позвольте-позвольте, Юлия Андреевна! – засуетился шеф. – Вы целый год подвизались у него пиар-специалистом. Рекламировали две его кофейни. Более того, дружили с Нонной Кратовой, управлявшей этими заведениями. А она, в свою очередь, являлась правой рукой Богдана. Его преданной помощницей.

Какой бред!

– Босс, вы заблуждаетесь, – мягко возразила я.

По лицу главного пробежала мгновенная судорога удовольствия – американское «босс» вместо привычного обращения по имени-отчеству явно ему по душе. Он тут же расправил плечи, встряхнул львиной гривой.

Как ребёнок, честное слово!

– Моя подруга Нонна никогда не являлась преданной помощницей Богдана Гынды. А я вовсе не работала у него пиарщиком. В штате не состояла, зарплату не получала. Кофейни рекламировала на общественных началах. Просто чтобы помочь подруге. А самого Гынду видела в основном по телевизору. Живьём – всего пару раз.

Брррр!

Больше и не надо.

– Значит, вы не хотите заняться расследованием?

– Каким?

– Юлия Андреевна! – возопил главный. – Хватит тормозить!

– Так. Вы хотите поручить мне поиски документов, являющихся компроматом на Богдана Гынду. И мы их опубликуем. Правильно я вас поняла?

– Воспользуйтесь старыми связями, пообщайтесь с людьми, – кивнул главный. Он наконец-то удовлетворён: с пятой попытки, но я всё же уловила смысл его туманных намёков.

Неужели шеф решил сразиться с Богданом Гындой, всемогущим и грозным членом Законодательного собрания области, а попутно – владельцем половины города? Неужели босс проглотил сыворотку смелости? И теперь он будет не только выглядеть, но и действовать, как лев?

Удивительно!

– Браво, шеф! – зааплодировала я. – Очень смелая идея!

– Угу-м…

– Но только без меня.

– Почему?!

– Я боюсь.

– Чего?!

– Боюсь связываться с Гындой, – бесхитростно призналась я.

Главный редактор явно был ошарашен.

– Юлия Андреевна… – пробормотал он. – Но как же… Я полагал, вы смелая девушка. И настоящий принципиальный журналист.

– Спасибо. Но Гында любого оппонента раздавит, словно букашку. А меня и подавно. Даже не заметит, как что-то слабо хрустнет под каблуком его сверкающего английского ботинка… Гында – чересчур монументальная фигура. Зачем ввязываться в битву, заранее обречённую на провал? Не хочу приносить себя в жертву. Лучше буду и дальше потихоньку заниматься маленькими, но полезными делами – устанавливать светофоры, пристраивать ветеранов в очередь на квартиру, добывать деньги на школьные лаборатории… А копать пластмассовой лопаткой яму для отлова мамонта – слишком сложная задача. Она мне не по зубам.