Сиделка - Джой Филдинг

готова. А еще я знала, что Харрисон не получит следующую часть аванса, пока рукопись не примут. То есть в обозримом будущем доход нашей семьи будет зависеть только от моих заработков. А значит, сейчас не самое подходящее время уменьшать количество встреч с клиентами.

После нескольких месяцев относительного затишья – в декабре и январе продажи домов традиционно шли на спад – рынок начинал разогреваться. Я не могла себе позволить – мы не могли себе позволить – расслабляться.

Харрисону это не понравилось. Впрочем, в последнее время ему не нравилось почти все, особенно если дело касалось меня. Хотя, что интересно, наша сексуальная жизнь была регулярна как никогда. Недостаток нежности муж с лихвой компенсировал частотой.

Пришлось довольствоваться тем, что дают.

Я убеждала себя, что нежность вернется, когда Харрисон наконец закончит свою чертову книгу. Успех и признание, которые принесла первая публикация, хоть и дали поначалу веру в себя и чувство удовлетворения, со временем превратились в камень на шее, который тянул вниз. Если Харрисон сумеет наконец сдать вторую книгу, то наверняка избавится от этого груза. Сможет считать себя настоящим писателем, а не однодневкой, литературным эквивалентом группы одного хита.

Я пыталась представить себе, каково ему сейчас, в какой тревоге и разочаровании мужу приходится жить каждый день. Точно так же я представляла себе, каково это – оказаться на месте моей мамы. Однако различие состояло в том, что Харрисон сам выбрал свой путь, а у мамы выбора не было.

И все же я почему-то подвела их обоих.

Что касается моих отношений с Трейси, то мы едва разговаривали. Я позвонила поздравить сестру с Новым годом, она поздравила меня в ответ, но после мы почти не созванивались, если я не делала первый шаг. Я приглашала Трейси на ужин; она вежливо отказывалась. Я спрашивала, как у нее дела; она отвечала, что нет ни минуты свободной: занимается фитнесом с новым персональным тренером, изучает возможность ведения собственного блога, берет уроки актерского мастерства и ищет агента.

День святого Валентина пролетел незаметно. Я получила всего две валентинки – их сделали мои дети. «Лучшей мамочке на свете!» – значилось на карточке Сэма; «Мама, я тебя люблю!» – написала Дафни. Обе надписи сопровождались удивительно похожими рисунками круглолицей кудрявой женщины с палочками вместо рук и ног и широко открытыми глазами, выражение которых могло показаться как радостным, так и безумным. Открытки я поставила на рабочем столе как напоминание о том, что в мире есть хотя бы два человека, которые безоговорочно любят меня.

– Тук-тук! – произнес женский голос, после чего раздался тихий стук в дверь.

Я положила открытки на место. В дверях показалась голова Стефани Пикеринг, надежно защищенная жестко уложенной шапочкой светлых волос.

– Есть минутка поговорить?

Я жестом предложила ей сесть.

– Все хорошо?

Стефани примостилась на краешке стула перед моим столом и наклонилась вперед, демонстрируя впечатляющий вырез белой шелковой блузки. Потом она закинула одну стройную ногу на другую и улыбнулась, показав идеально белые виниры. Эта улыбка украшала рекламу на скамейках по всему городу. Я содрогалась при мысли, сколько раз Стефани приходилось слышать от пьяных мужчин похвальбу, что он сидел у нее на лице.

– Как поживает твой отец? – спросила она.

– Хорошо, – ответила я, хотя не говорила с ним уже несколько дней и не видела его несколько недель.

– По-прежнему живет на Скарт-роуд?

– Да.

– Хорошо справляется после ухода твоей мамы?

Я кивнула, хотя всегда терпеть не могла слово «уход». Как будто мама просто вышла за дверь.

– Кажется, да.

– Отлично, – сказала Стефани. – Кстати, а сколько ему лет?

– Почти восемьдесят.

– Ого! Наверное, нелегко жить в таком большом доме, особенно в его возрасте.

– Согласна.

– Тебе не кажется, что папе было бы лучше в квартире?

– Совершенно согласна.

– Или в интернате для престарелых. Хорошем, разумеется.

– Разумеется.

– И?..

– И? – повторила за ней я, прекрасно понимая, к чему она клонит; риелторы – одни из самых бесцеремонных людей в мире.

– Так вот, – решилась Стефани, – у меня есть покупатель, готовый заплатить большие деньги.

– О какой сумме мы говорим?

От прозвучавшей цифры у меня просто перехватило дух.

– Ух ты!

– Думаешь, твой отец готов рассмотреть предложение?

– Честно говоря, не знаю. Тебе придется спросить у него.

– Я надеялась, что ты сама с ним поговоришь.

– Вряд ли это хорошая затея…

– Просто прощупай почву. Если он хоть немного заинтересуется, остальным займусь я.

Я вскинула руки, обещая постараться, но при этом предупредив, чтобы она не слишком надеялась.

– Отлично, – сказала Стефани и пошла к двери, чуть покачиваясь на десятисантиметровых каблуках. – Конечно, чем раньше, тем лучше.

– Разумеется.

– Будешь держать меня в курсе?

– Да, обещаю.

«Какого черта? Что я теряю?» – решила я, слушая, как в коридоре стучат каблуки Стефани.

Теперь, после смерти мамы, у отца не было причин оставаться в этом мавзолее. К тому же вот и подходящий повод избавиться от Элиз.

В худшем случае отец просто откажется.

Поэтому я взяла трубку и позвонила ему. Я подождала четыре гудка, размышляя, что трех звонков достаточно, чтобы подойти к домашнему телефону на кухне и посмотреть, кто звонит, а на четвертом решить, поднимать ли трубку. Мне почти польстило, что на звонок ответили.

– Здравствуйте, Джоди, – приветствовала меня Элиз. – Как мило, что вы позвонили.

– Как дела? – спросила я.

– Очень хорошо. А у вас?

– Замечательно. Я хотела…

– Как ваши чудесные дети?

– Отлично. Я бы хотела узнать…

– А Харрисон?

– Превосходно. Занят книгой.

– Невероятный талант!

– Да. Отец дома? – удалось спросить мне прежде, чем она снова успела меня перебить.

– Да, дорогая, но он сейчас немного занят.

– Мне нужно с ним кое о чем переговорить. Как думаете, я могу подъехать, скажем, примерно через час?

Последовала секундная пауза.

– Какие-то проблемы?

– Нет. Никаких проблем. Мне просто нужно поговорить с папой. Это ненадолго.

– А можно полюбопытствовать, о чем именно?

– Вас это совершенно не касается, – отрезала я, злясь из-за необходимости оправдывать желание повидать собственного отца.

– Разумеется, – поспешно ответила Элиз, похоже понимая, что перестаралась. – Я просто хотела сделать как проще.

– Это не входит в ваши обязанности, – заметила я. – Увидимся через час.

И положила трубку, не дав сиделке ответить.

Глава 36

Я подъехала к дому ровно через шестьдесят шесть минут.

– Как всегда, опаздываешь, – проворчал отец, открывая дверь, еще пока я шла по дорожке к крыльцу.

– Не знала, что мы тут ведем табель учета времени, – напряглась я.

«Не успел поздороваться, а уже ушел в оборону», – подумала я, наклоняясь к отцу, чтобы поцеловать его в щеку.

Он безразлично