Ритуал святого Валентина - Инна Юрьевна Бачинская

монастырей, имена князей, писателей и просветителей… Ей ничего не интересно, кроме цифр, схем, бумаг… Она подумала, что в его присутствии ей хочется плакать и рассказывать о себе. Она и рассказала ему о своей семье, о том, что они нищи духом, мужчины пьют, женщины в тридцать уже старухи. А она вырвалась! Она не такая. Она сильная. Ей было стыдно сейчас: нельзя смеяться над убогими! Он ни о чем не спрашивал, слушал молча, кивал…

Он проводил ее домой и сказал, что покажет Троицкий монастырь… в следующий раз. Теперь его очередь.

…Она сидела за «их» угловым столиком, пила кофе, вспоминала, как он сидел напротив, такой большой, с рыжей бородой, похожий на викинга… Эйрика Рыжего! И слушал, наклонившись к ней и пропуская бороду через пятерню. А потом с удовольствием наворачивал блинчики «Сюзетта».

Зал был пуст. Две девушки в длинных черных передниках негромко разговаривали, радуясь передышке. До Эммы долетали отдельные слова. Они обсуждали подружку по имени Лиза… Лизка, которая влюбилась… а он старше чуть не на тридцать лет! Поиграл и бросил, она ревела целыми днями, а теперь опять стал ходить. А она, дурында, радуется, третий отгул взяла…

– Вон он, смотри! – Девушка толкнула подружку и кивнула на окно: – Идет! Господи, ну что она в нем нашла! Старый, плюгавый!

– Богатый, – сказал подружка.

Эмма невольно взглянула и увидела Бражника…

…Она смела баночки, тюбики и кисточки в полиэтиленовый мешок – вот так! Они посыпались с грохотом, раскрываясь, разливаясь, наполняя комнату сладкими запахами. Она закашлялась, ненавидя себя! Они там все такие молоденькие, свежие… Сволочь! Скандалил с Маргаритой, спал с ней, Эммой, таскался к девочке… всюду успел. Клялся, что она единственная, кто его понимает. Он неудачник, работоголик, ах, «где же сердце, что полюбит меня»… Она, дура, трепетала, кричала мысленно: я, я, я полюблю! Уже полюбила! Промахнулась…

Девочка из «Пасты-басты»… Интересно, которая из них? Она ее видела, не могла не видеть. Не обратила внимания – они все на одно лицо. Юные, свежие, смешливые, легкомысленные…

Глава 25

Вася Пивков… И все-таки он существует!

Я лечу в такси зелёном

На свидание с тобой.

Нелегка к тебе дорога,

И шофёра я прошу:

Поднажми, браток, немного,

Я влюблённый, я спешу.

Л. Дербенев. Я к любимой тороплюсь

Добродеев примчался через полчаса. Взмыленный, возбужденный, громогласный, он закричал с порога:

– Оказывается, он есть! Христофорыч, Вася Пивков существует в природе! Майор Мельник вычислил!

– Его арестовали? Признался?

– Задержали! Уже на свободе, под невыезд. У него алиби. Единственный подозреваемый, они с него теперь не слезут. Перетрясут все окружение.

– Кто такой?

– Владелец мастерской по ремонту бытовой техники, называется «Планета». Всякие пылесосы, утюги, замки. Снимает шестьдесят квадратов в Доме быта на базаре.

– Девочки говорили, что-то связанное с мозгами, – заметил Монах. – А тут… «Планета».

– На поломанный утюг тоже мозги нужны. В широком смысле. У меня есть адрес. Как смотришь?

– Когда?

– Завтра! С утречка. Как это мы его не нашли?

– Мы его не искали, Лео. Нам пивбар глаза застил, никто не ожидал такого совпадения. Интересно, он родственник покойного Пивкова или нет.

– Спросим. Майор молоток! Ничего не пускает на самотек.

– Давно замечено, Лео, что недалекие люди результативнее в силу своего невежества. Мы знали про пивбар и решили, что это шутка. А Мельник не знал и стал искать.

– Он не дурак!

– Тем более, – туманно ответил Монах. – Обскакал нас майор. Но! У нас в руках мужик, которого Эмма видела с Маргаритой.

– А толку? На похоронах его не было. Может, прятался за памятником, – фыркнул Добродеев. – У Васи Пивкова хотя бы имя…

– А если это Вася Пивков? С Маргаритой?

– Маргарита и бытовая техника? Дом быта на базаре?

– А ворота с золотым львом? Может, он миллионер! Где он живет?

– На Кавказе, около речного порта.

– На Кавказе? Вряд ли миллионер. Там живут портовики в основном. Помню я этот район, там пивбар в полуподвале, мы со студентами, было время, заглядывали… – Монах вздохнул: – Хорошие времена были, даже дрались, бывало, стенка на стенку. Пролетариат против интелей.

– Часиков в восемь? – Добродеев про драки уже слышал и тему не поддержал. – Могу разбудить в семь, пока умоешься, оденешься…

– В девять, Лео.

– Он уже уйдет на работу.

– Тем лучше, пообщаемся с соседями. Мы знаем, где его искать. Кофе будешь?

– Буду. А у тебя как? Что Эмма?

– Эмма… решила начать новую жизнь. Поменяла прическу, очень старалась быть остроумной. Жалко ее. Она вне реальности. Сидит в норке, многих вещей не понимает или видит по-другому. В плену иллюзий, если красивше. Бражник такая же иллюзия. Маргарита была помехой. Сейчас Маргариты нет, а счастье не наступило. Кроме того, что-то ее гложет…

– Любовь к боссу! Ты сказал, Маргарита – помеха? Думаешь, она причастна?

– Фигура речи, Лео. Не думаю. Это к тому, что исполнение желаний не всегда благо. Ей бы отряхнуть прах с подошв и уйти, но она будет мучиться и надеяться. И чем больше она будет стараться, тем хуже для нее. Есть вещи, которым не суждено сбыться. Бражник не хочет ее, а она будет из шкуры лезть, чтобы доказать ему… Упираться в стену рогом и, стиснув зубы, стараться изо всех сил. Маргарита называла ее роботом… Очень метко. Робот с программой победить любой ценой. Она из бедной семьи, всю жизнь лезла наверх, получила хорошее образование, приобрела статус, стала зарабатывать… и думает, что все в жизни зависит от нее самой.

– Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться, как сказал классик, – заметил Добродеев.

– К счастью, не все. Чаще нет, чем да.

– К счастью? А как же пампасы? Ты же спишь и видишь горы и эти… олеандры!

– Ты прав, Лео. Но есть нюанс. Мои желания касаются меня лично, а желания Эммы нацелены на другого человека – она будет преследовать его и добиваться любой ценой. Я не насильник, Лео, в отличие от нашей Эммы. Мне ее жаль…

– Как-то ты сгущаешь, Христофорыч, – покрутил головой Добродеев. – Обыкновенная неинтересная и некрасивая неудачница…

– Не согласен. Умная, предприимчивая, с чувством юмора… Просто цель негодная. Ее бы перенацелить…

– Перепрограммировать! – хихикнул Добродеев. – Попробуешь?

– Другой классик сказал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Не хочу никого приручать, Лео. Никогда не знаешь, что из этого выйдет. Свобода дороже.

Они помолчали.

– Тебе не пора домой? – спросил Монах. – Завтра рано вставать. Не забудь захватить… Надо помянуть!