Анна и Сергей Литвиновы - Второй раз не воскреснешь

– Хирургу – штуку баксов. За форму с машиной – четыреста. Горничной Кругляева – еще триста. Рвачка чертова!.. Чтобы сказать адрес босса – триста баксов? Ну и расценочки здесь в Москве! Да у нас в Штатах любая «мокрая спина» из латиносов заложит своего хозяина за двадцатку со всеми потрохами!..

Татьяна свернула в Переделкино. Она очень надеялась, что не заплутает – времени оставалось крайне мало.

Валентин и Мила попрощались с агентом у калитки. Кругляев сунул в карман куртки ключи от своего нового дома. Мила поплотней запахнулась в плащ:

– За городом всегда такая сырость…

Кругляев быстро подумал: с ней и по лесу толком не погуляешь. Через десять минут начнет домой проситься – мол, замерзла, промокла, простыла… Но что поделаешь – идеальных женщин не существует. Совсем недавно он в очередной раз в этом убедился…

У калитки с визгом затормозили старенькие «Жигули» с гордой надписью «DHL». Из машины вышел посыльный и направился в их сторону. Мила презрительно прошептала Кругляеву:

– Валь, гляди… Это же баба!

Во взгляде Милы читалось: «Я бы скорей умерла, чем так вырядиться».

Девушка протянула Кругляеву конверт. Он холодно спросил:

– Где расписаться?

Посыльная нахально сказала:

– Сначала прочтите.

Мила невежливо уставилась на ее грудь, безжалостно обтянутую форменной рубашкой, и сообщила:

– В «Макдоналдсе» они и то лучше одеты.

Кругляев молча распечатал конверт. Просмотрел письмо. Прочитал внимательно. Перечитал еще раз. Поднял глаза:

– Это очередной розыгрыш?

Посыльная ответила:

– За розыгрыш я уже извинилась – там все написано.

Мила наконец начала понимать, что служба доставки «Ди-эйч-эл» оказалась в Переделкино неспроста. Она жалобно сказала Валентину:

– Ну мы идем в лес?

Он посмотрел мимо нее.

– Мила, извини. Мне нужно срочно вернуться в Москву. Через час я должен быть в офисе.

Он выразительно посмотрел на Татьяну. «Не хочет расстраивать свою кралю», – быстро поняла она. Повернулась и быстро пошла к машине. Точнее, к тому, что в курьерской компании «Ди-эйч-эл» именовалось машиной. Украдкой посмотрела на часы. До того, как все начнется, оставалось совсем немного. Не более двадцати часов. Вопрос – успеет ли она?

Глава 11

Высокий полет

Дул, как всегда, октябрь ветрами.

Таня проснулась в этот день, понедельник, 25 октября, непривычно рано – в восемь утра. Могла бы еще спать и спать – после безумной суеты, поездок, переодеваний, которыми оказались так богаты суббота и воскресенье. Делать ей уже было нечего и спешить тоже некуда. Но безумное напряжение двух последних дней не отпускало.

Решительно не спалось. Валяться без дела она не привыкла, поэтому встала, выпила кофе и уселась перед телевизором. Это было для нее еще непривычней. Обычно она «ящик для идиотов» даже не включала – предпочитала книги и музыку с лазерного проигрывателя. Но сегодня Таня устроилась на диване – в халате, с очередной чашкой кофе и пультом в руках. Щелкала «дистанционкой», прыгала с канала на канал. Утренние новости были одна обыкновенней другой. Позиционные бои федеральных войск на Кавказе. Вялотекущий финансовый скандал с отмыванием русских денег в западных банках. Премьер-министр на отдыхе в Сочи принял руководителя администрации президента. Очередной скандальчик вокруг выборов губернатора во Владивостоке. В автомобильной катастрофе в Саратове погиб депутат. И на закуску: в вечной мерзлоте на Новой Земле обнаружен цельный мамонт, замерзший двадцать восемь тысяч лет назад. Он сохранился целиком, даже кожа и шерсть. Камера показала: из глыбы льда торчат круто загнутые бивни. Ученые не исключают, сказал комментатор, что мамонта удастся клонировать, внедрив клетки с ДНК в зародыш слонихи. «Вот здорово, – порадовалась Таня, – скоро, может быть, в каком-нибудь зоопарке появится мамонтенок!»

Около девяти по всем каналам началось кино. Оставив телевизор включенным, Таня подошла к окну. Стоял холодный солнечный день. Ее любимая березка поникла, почти облетела. Как там, интересно, погода в Монтане? Леса, наверно, тоже покраснели, пожелтели. Ели стоят темные… А по ночам пуще прежнего воют шакалы… Таня прикинула: сейчас на Харвуд-ранчо еще только кончается вчерашний день, одиннадцать вечера. Что, интересно, поделывает Том с этой своей каргой? Как она там – Марша, что ли? Сидят у камина, пьют глинтвейн? Или они уже легли?

Как он мог так быстро променять ее на какую-то америкоску? С глаз долой – из сердца вон? Быстро же ему надоела Таня, ее независимость и самостоятельность! Думал небось: раз русская, значит, будет ему в рот заглядывать, на задних лапках перед ним ходить? Ничего, мы, россиянки, теперь тоже за себя можем постоять. Ихним феминисткам спуску не дадим!

«Вот он и решил вернуться к своей собственной суфражистке – американской, привычной, – горько подумала Таня. – Она для него понятней, чем загадочная русская душа… Хоть бы позвонил, объяснился. Долларов, что ли, жалеет на звонок? Или трусит, как все мужики, перед неприятным объяснением?»

Таня прислушалась к себе и удивилась: в том месте ее сердца, где раньше помещалась нежность к Тому, теперь не осталось ничего. Было только сожаление о том, что она опять ошиблась. И досада.

Таня снова повернулась к телевизору. Она догадывалась, что сегодняшний день будет интересным.

Ваня Коломийцев в своем банке с утра тоже просматривал заголовки новостей – только делал это на экране монитора. Информация, которую сообщал Интерфакс в электронной версии, ничем принципиально не отличалась от новостей, что передавал Танин телевизор. Бои на Кавказе, отдых премьера, дебаты в Думе о бюджете… Прошла информация о том, что некая феминистка из Лондона изобрела бюстгальтер, защищающий от насильников. В лифчик вмонтирован приборчик, реагирующий на частоту пульса хозяйки. Ежели пульс непозволительно участится, бюстгальтер подаст резкий звуковой сигнал. В дальнейшем, сообщалось в заметке, «тревожный лифчик» через мобильный телефон можно будет подключать к спутниковой связи, и тогда полиция сможет точно определять местонахождение жертвы. «Вот страсти-то, – подумал Иван. – А если девушке самой захочется и у нее от этого пульс зачастит – тогда как?»

Иван вздохнул и переключился на другие информагентства. Быстро проглядел заголовки. Ни Росбизнесконсалтинг, ни Рейтер в русской версии также не сообщали ни о чем существенном.

Игорь в это утро спал. Для него половина десятого по-прежнему оставалось несусветной ранью.

Вчера вечером мрачные ребята на джипе доставили его из клиники назад в особняк. В больнице договорились, что ежедневно медсестру будут привозить к больному, чтобы делать перевязку.

А ночью, около двух часов, ему позвонила по мобильному телефону Таня. Голос ее был напряжен и взволнован.

– Не спишь, Игрек?

– Ты же знаешь, я в такую рань не сплю.

– Как твой аппендикс?

– Не болит.

В больничке они договорились о сигнализации. Игорева фраза «не болит» означала, что в особняке все тихо-спокойно. Если бы ситуация отличалась от обыкновенной – излишней нервозностью, к примеру – он бы на вопрос об аппендиксе ответил: «Немного ноет». Когда бы случилось нечто экстраординарное, он бы произнес: «Болит очень сильно».

– Ну, а как ты? – спросил в свою очередь Игорь.

– У мамы диагноз подтвердился, – ответила Таня.

Эта фраза также была кодовой.

– И что? – продолжил Игрек.

– Врачи самые лучшие. Завтра пойдет на рентген.

– Вот как! Пожелай ей от меня скорейшего выздоровления.

– Будем надеяться.

Этот невинный разговор до того разволновал Игоря, что он даже встал с постели и побрел в роскошную ванную в своем номере. Там он, глядя на собственную физиономию в огромном зеркале, позволил выкурить себе сигарету. Шов, ни за что ни про что проделанный в правом боку, болел, собака.

Потом до трех ночи он читал. В особняке было тихо. А в половине четвертого дверь в его комнате неслышно отворилась, и к нему тихонько вошла Марина. Приложила палец к губам и сразу же погасила свет.

Они были вместе до самого утра. Молча и исступленно любили друг друга. В особенные моменты она, чтобы не закричать, вцеплялась зубами ему в плечо. В восемь Марина так же тихо ушла. Игрек сразу же уснул.

В десять утра двадцать пятого октября он крепко спал.

В то же самое время, в том же самом месте, однако двумя этажами выше Игрека, хозяин особняка, Валентин Николаевич, включил в своем кабинете компьютер. В комнате без окон царил полумрак. Светила настольная лампа, расположенная справа от монитора, да со стены мерцал экран телевизора, наполняя комнату мертвенным светом. Звук был выключен. Углы комнаты, стены с книжными полками и картинами терялись в полутьме.

Валентин Николаевич был приятно взволнован.