Анна и Сергей Литвиновы - SPA-чистилище

А ведь давно подошло – и минуло! – время обеда. О сем свидетельствовало непрекращающееся подсасывание в желудке.

В доме Ходасевич первым делом раскрыл холодильник.

В кастрюле остался борщ, на второе – жареная рыба, на третье – черносмородиновый морс. Лена Бартенева в субботу постаралась. Валерий Петрович достал посудины, угнездил борщ греться на плиту.

И тут от входа раздался скрип двери, а затем – шаги по веранде.

Пожалуй, только один человек на свете мог войти сюда столь бесцеремонно. Полковник резко распахнул дверь на террасу. Перед ним застыл Ванечка.

Он все-таки приехал. Значит, либо ни в чем не виновен – либо явно переоценивает свои силы. Намеревается выйти сухим из воды после допроса Ходасевича.

– О, привет, Иван! – радушно бросил ему Валерий Петрович.

– Здрассь… – выдавил юноша.

– Голодный?

– А если да – то что?

– Тогда я разогрею на твою долю и покормлю тебя обедом.

– О, кул!.. Зачем вы меня вызвали?

– Не люблю говорить о делах за едой. А еще пуще – до еды.

Студент дернул плечами:

– О’кей.

И лишь когда они съели первое – второе – третье и полковник заставил молодого человека составить тарелки-чашки в раковину, а сам покурил на террасе, начался разговор по делу.

– Когда ты в последний раз звонил бабушке? – спросил студента Ходасевич.

– Я? Бабушке? Да я ей вообще никогда не звонил.

– То есть вы с ней вообще не общались?

– Да нет, она всегда сама мне звонила, а когда я сюда приезжал, мы лично общались… Почему вы спрашиваете?

– А потому. Потому что вопросы здесь задаю я.

– Значит, я, типа, попал под подозрение?

Ходасевич тяжело уставился в переносицу юнцу.

– Попал.

– И вы меня теперь допрашиваете?

При этом вопросе голос Вани прозвучал гораздо менее уверенно.

– Да, допрашиваю, – по-прежнему твердо глядя на внучка, сказал полковник.

– Кул, – откликнулся молодой человек, однако несмотря на столь оптимистичное восклицание, голос его совсем упал и даже чуть не дал петуха.

– Итак, повторяю свой вопрос. Когда ты последний раз звонил бабушке?

– А я вам второй раз отвечаю, – попытался петушиться студент. – Не знаю, не помню. Звонил – давно…

– Так. А в среду, когда она пропала, ты ей звонил?

– Нет.

– Ты уверен?

– Да! Точно не звонил!

– У меня есть другие данные.

– Какие еще данные?

– Что ты ей звонил. В день ее смерти. За пять минут до того, как она вышла – последний раз в жизни вышла отсюда, из своего дома.

– Магит-тха! – вдруг выкрикнул Ванечка непонятное и схватился руками за голову. Покачал башкой из стороны в сторону, а потом застучал кулаками по столу.

– Так вот оно что!.. – эмоционально воскликнул он. – Ну ни фига ж себе!.. Нет! Не может быть!.. Но тогда?.. Что все это значит?..

Ходасевич переждал эмоциональный выплеск юноши – довольно искренний, надо признать – и снова спросил, изображая из себя зануду-дознавателя:

– Итак: зачем ты звонил бабушке в среду?

– Да не звонил я! – выкрикнул молодой человек. – Я вам правду говорю: не звонил! Дело, знаете, в чем?.. У меня телефон в среду украли!.. Ну, ни фига себе! Так вот они, значит, зачем это сделали!..

– Кто – они?

– Те, кто бабушку убил – они, значит, и телефон у меня украли!

– Пожалуйста, подробнее: когда твой телефон украли? Где? При каких обстоятельствах? И, самое главное: когда ты заявил в сотовую компанию о его пропаже?

– Заявил? Заявил я только в четверг, с утра.

– А когда заметил исчезновение?

– Я обнаружил, что телефона нет, уже вечером. В среду вечером.

– Когда конкретно?

– Часов в девять.

– А когда ты последний раз им пользовался?

– Последний раз? Звонил я еще днем, в институте. Эсэмэски на экономике посылал. А тогда, вечером, подумал: а вдруг я его в аудитории забыл? Со мной такое один раз было. И самое интересное, тогда мне его вернули.

– Неужели такое бескорыстие нынче случается?

– Представьте себе. Если нашедший – сильно честный. Или телефон – беспонтовый. А у меня как раз беспонтовый. Старая рухлядь – «Сименс МЕ 45». С таким сейчас уже ходить неудобно. Было неудобно, – поправился юноша. – Ну, я тогда, вечером в среду, и подумал: может, кто его нашел, да на вахту и отдал. В тот раз мне через вахтера мою трубу вернули…

– А на сей раз?

– В четверг утром я пришел в универ – фиг вам! Нету мобильника. Ну, я тогда и позвонил в сотовую компанию, заблокировал «симку»…

Голос молодого человека звучал твердо, и рассказ был очень похож на правду, но все равно Ходасевич сказал:

– Я проверю твои слова. Причем прямо сейчас.

– Воша ваша.

– Чего?

– Воля ваша, говорю.

– Никуда не уходи.

Валерий Петрович достал свой сотовый и набрал номер полковника Ибрагимова. Оказалось, занято.

А юноша тем временем наступательно забухтел:

– Вы что, не понимаете, какая хрень получается? Кто мой мобильник скоммуниздил – тот и бабушку мою убил! Они специально телефон выкрали, чтобы ее из дому выманить! Типа, моим звонком! Типа, это я ей звоню!..

– Теория заговора, – буркнул Ходасевич.

А тут и номер Ибрагимова освободился.

– Олежек, – искательно сказал Валерий Петрович в трубку, – это снова тебя Ходасевич травмирует.

Слава богу, куратор опять оказался в благодушном состоянии духа.

– Что, хочешь узнать, понравилось ли мне виски? – усмехнулся он. – Так я на службе не пью. Бутылка твоя ждет своего звездного часа.

– Хочу сообщить, что дело об исчезновении человека трансформировалось в убийство. Вчера нашли труп той женщины, которую я разыскивал. В лесу, на Лосином Острове, километрах в двенадцати от ее дачи.

– Сочувствую тебе, Петрович. Умеешь ты даже на пенсии вляпаться в разные неприятности. Что, будешь убийц теперь разыскивать?

– Ты же меня, Олег Николаич, знаешь. Не люблю ничего бросать на полпути.

– Зачем звонишь? Что-то от меня опять надо? Сразу предупреждаю: одним вискарем ты теперь не отделаешься.

– Тогда с меня обед причитается в хорошем местечке. И тому парню, что делал заметки в распечатке, я бутылку точно подарю.

– Говори, – вздохнул Ибрагимов.

– Просьба простая, но, если можно, выполни ее срочно.

– Записываю.

– Нужно пробить один из тех номеров, что проходил в твоей распечатке. А именно: 903-581-91-**. С данного номера убитой звонили как раз в среду около семи вечера, перед ее исчезновением. Можно проверить: откуда сделали тот звонок? И еще: пусть посмотрят все другие звонки с этого номера за среду и четверг. И в какое время этот номер заблокировали по просьбе абонента.

– Скоро мой отдел только на тебя работать будет, – проворчал Ибрагимов. – Ладно, сейчас попрошу старлея. У него, кажется, среди сотовиков хорошие личные контакты наладились. Если он сможет тебе помочь без письменного запроса, прямо по телефону – я тогда перезвоню. А нет – сам понимаешь, придется ему оформлять запрос, а значит – ждать.

– Очень тебе признателен, дорогой Олег! – с чувством проговорил Ходасевич.

Он положил трубку.

– А вы умный человек, – вдруг сказал Иван, напряженно вслушивавшийся в разговор.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся полковник.

– Наверно, это хорошо, что вы меня проверяете. Я сказал вам правду – но вы, когда меня проверите, будете уж точно уверены во всем. И, главное, во мне.

Возразить было нечего. Внучек вел себя очень спокойно. Совсем не похоже, что он в чем-то замешан.

А юноша продолжал разглагольствовать:

– А что, неужели каждый человек с мобильником, типа, под колпаком ходит? Во прикол… И все про него узнать можно? Это круто!..

– Как видишь, – пожал плечами Ходасевич.

Он взял сигарету и отправился на крыльцо покурить.

Странно, что до сих пор к нему не явилась скучающая и любопытствующая художница. Интересно, она-то знает о кончине своей подруги? Сочла ли нужным сообщить ей о ее смерти Лена Бартенева?

Но, вглядевшись в дом-мастерскую соседки, Валерий Петрович вдруг понял, что он пуст. И на участке Любочки не видно – невзирая на погожий осенний денек. И дом заперт. Наверно, художница куда-то отправилась. Ну, и слава богу. Мешаться под ногами не будет.

Ходасевич задумался: что ему делать сейчас? Посетить заброшенный дом, где гнездятся бомжи? Еще раз поговорить с отцом Бури? Наведаться к Марушкиным? Пройтись по Советской – стучась во все калитки подряд? А что прикажете думать про похищение Ванечкиного телефона – ведь он, кажется, не врет?

На крыльцо выполз Иванушка.

– Ну, что? – спросил он. – Вы с меня, типа, взяли подписку о невыезде? Или я, пока не арестован, могу тут на велике по Листвянке покататься?

– А ты что, – спросил о другом Валерий Петрович, – родителей не поставил в известность о том, что потерял телефон?

– Поставил, – кивнул юноша. – Но только вчера. Отец, как всегда, разбухтелся.