Новогодние расследования - Елена Ивановна Логунова

ожидании томится. Пора бы уже, давно пора всех по домам отпустить. И его, кстати, тоже. Пускай и скомканным получился день, но хоть ночь-то могла у них с Таней состояться!

– Да, что-то подсказывает мне, что машина в угоне, – снова повторила Таня.

– И что же нам подсказывает, мисс Марпл? – рассмеялся ее убежденности Лопухов. – Интуиция?

– А вот не скажу! – Кажется, она немного обиделась на него. – Приедем в отдел, спросим у дежурного, если заявлений не поступало, то… То тогда вообще ничего не скажу.

– А если поступало, то что?

– Тогда расскажу, – пообещала она и промолчала до самого отделения.

Машину никто не угонял. Кажется, эта новость Татьяну немного разочаровала. Она совершенно замкнулась, отодвинулась куда-то на задний план за спины мужчин, так, что Лопухов все время чувствовал ее присутствие, но ни разу не встретился с ней взглядом, видя лишь рукав ее куртки или носок сапога.

В разговоре она больше не принимала участия, все больше слушала. Да и они все – дежурный, Лопухов, два пэпээсника и один прозевавший свой уход оперативник – только и делали, что слушали невнятный рассказ молодого симпатичного мужчины. Им даже вопросы ему задать было некогда, все время говорил только он. Говорил и странно корчился на скамейке перед дежурной частью. Горестный спазм, на минуту прервавший его маловразумительный рассказ, он запил водой из стакана, который ему втиснул в руку Лопухов, и снова продолжил говорить.

– Я говорил ей, говорил… – бормотал он, ни на кого особо не глядя. – Все время говорил, предупреждал… «Надо быть осторожнее, милая!!! Нельзя так носиться, нельзя…» Как же так?! Как я теперь?! Почему она?! Ребята, ну почему именно она?! Как же это?.. Что я скажу ее родителям?! О боже, как это страшно!!! Мы собирались сегодня в гости!!! Нас ждут друзья!!! Что я скажу им?! Что?! Скажите, пожалуйста, что мне сейчас надо делать?!

Что можно было сделать для него в новогоднюю ночь, никто не знал. Поэтому все молчали.

Он поочередно посмотрел на них на всех. Потом вытянул шею, пытаясь высмотреть кого-то за спиной дежурного, удивленно вскинул брови и воскликнул:

– У вас в милиции работают женщины? Господи, как это нелепо!

Все как по команде оглянулись и уставились на засмущавшуюся Татьяну. Впрочем, смущалась она недолго. Едва слышно кашлянула и задала вопрос, который заставил избитого горем мужчину вздрогнуть.

– Что?! Что вы сказали?!

– Я не сказала, я спросила, – вежливо улыбнулась Таня. – Я спросила, во что была одета ваша жена, когда выходила из дома.

– Что? Моя жена? Во что была одета?

Он глупо поводил глазами и даже попытался пошутить, но никто не улыбнулся, когда он предположил, что могла уйти и голой. Тогда он вдруг резким движением поднялся со скамейки, сделал шаг Татьяне навстречу и совершенно ровным голосом, никак не напоминающим его давешние спазматические всхлипывания, ответил:

– Она была в коротком норковом полушубке. Да, точно. Дубленка на месте, шуба тоже на вешалке. Да, она была в полушубке из голубой норки. А почему вы спрашиваете?

– Вы какие-то вещи перевозили на заднем сиденье автомобиля? Или на переднем, быть может? Я имею в виду, что-то из одежды у вас в салоне имелось?

Лопухов оторопело смотрел на женщину, которую выбрал себе в жены, с которой сегодня ночью мечтал встретить праздник и затянуть его до самого утра, а там, глядишь, и на всю жизнь продлить, и не узнавал.

Нет, она по-прежнему была желанной, милой и симпатичной, но теперь она вдруг сделалась ему какой-то незнакомой, неузнанной, что ли. Он не был мастером самоанализа, не мог глубоко и дотошно рыться в собственном подсознании, знал просто, чего хочет, а чего нет в этой жизни. Так вот теперь, глядя на Татьяну, он понял очень четко: эта женщина ему нужна не просто от серой деревенской скуки и одиночества, она ему нужна потому, что другой такой нет и не будет уже никогда.

Потому что она – одна-единственная!

– Почему вы задаете такие странные вопросы? – вдруг взвизгнул мужчина, которого Лопухов еще пять минут назад чисто по-человечески очень жалел. – На что вы намекаете, не пойму?!

– Я ни на что не намекаю, – продолжила говорить Таня, встретив одобрительный взгляд Лопухова и не смывшегося вовремя из отделения оперативника. – Просто хочу знать, было ли что-то в салоне помимо шубы вашей жены? Может быть, какая-то куртка или… ватник? Или платок?

– Нет, и быть не могло. Какой ватник, о чем это вы?! Платок! Что такое платок, уважаемая? – Он саркастически ухмыльнулся, забыв о недавнем своем горе, еще как следует не оплаканном. – В салоне у нас не могло быть никаких тряпок, никаких! Ни платков, ни ватников, ничего! Мы всегда за этим очень строго следили. Даже нелепых подушечек не возили с собой никогда. Все только в багажнике. У вас все?

– Спасибо. У меня все, – улыбнулась Таня загадочной улыбкой и глянула вопросительно на Лопухова. – Василий Иннокентьевич, вы идете допрашивать Аньшина?

Лопухов растерялся и спросил то, чего, быть может, спрашивать не должен был, потому что это было неправильно.

– А у вас больше нет вопросов? – спросил он.

Конечно, неправильно. Таня же не работала на самом деле в милиции, хотя пострадавший и думал иначе. Но они все – дежурный, Лопухов, два пэпээсника и один прозевавший свой уход оперативник – с таким внимательным упоением слушали ее, ждали чего-то, какого-то невероятного поворота событий, что были несколько разочарованы тем, как она резко все закончила.

Поэтому он и спросил – выскочило просто, – хотя это и было неправильно.

– Нет, у меня больше нет вопросов, – снова с необъяснимой загадочностью улыбнулась Татьяна. – Идемте, Василий Иннокентьевич.

– Постойте-постойте, – пострадавший неожиданно преградил им дорогу и ткнул указательным пальцем в сторону Татьяны. – Вы задаете сначала мне очень странные вопросы, а потом так вот безо всяких объяснений уходите?

– Да, ухожу, – кивнула она.

– А почему? Почему уходите? – повторил он обескураженно.

– Потому что мне кажется, что я знаю, что именно произошло там – на дороге. – И снова потянула Лопухова. – Идемте, идемте же, Василий Иннокентьевич.

– Ну уж нет! Мину-у-уточку!

Убитый горем мужчина, кажется, совершенно ничего не соображал, раз ухватил Таню за рукав куртки и толкнул в сторону от Лопухова с невероятной силой и напором.

– Я не позволю водить меня за нос! Говорите, или я… Или я буду жаловаться!

– Что говорить?

Татьяна остановила мгновенно вскинувшегося на дыбы Лопухова, не дай бог мстить начнет прямо в милиции. Тогда его начальство точно на коровник отправит.

– Вы ведь с какой-то целью задавали мне свои глупые вопросы?! – мужчина начал кричать, было ясно, что контролировать себя он уже не способен. – С какой целью?! Почему вас интересовало, во что была одета моя жена?! Почему вы интересовались какими-то платками?! В какой связи?!

– Да? – вдруг подал голос припозднившийся с уходом оперативник. – Почему?

И снова несколько