День писателя - Анна Велес

меня и моих коллег, — подумав, рассудил Савелий. — Потому что работы ты нам прибавил знатно. Я уже сказал, такие выверты с демо-версией, это афера. Если Капустин этим часто развлекался, надо это все проверять. Плюс, возможно, он делал это еще и по указке своего же руководства. А это уже отдельная статья. Но пока меня интересует только убийство. В том, что с этим Капустиным связано. И явно, среди тех твоих приятелей, у кого были с покойником конфликты, есть тот, кому Капустин напакостил больше всего. Возможно даже, этот самый руководитель ваш. Так что придется тебе, Григорий, завтра подойти к нам в комитет и дать еще более развернутые официальные показания. С именами и контактами всей вашей группы.

— Ладно, — довольно легко, вернее, даже легкомысленно, согласился дядя писательницы. — Я все равно пока отдыхаю. Могу и зайти. Где-то к часам одиннадцати утра. Хорошо?

— Лучше раньше, но ладно, — смилостивился следователь, радуясь, что вообще получил хоть какое-то согласие. — Алина? А ты?

— Я-то что? — удивилась она. — Я фашистские клады не ищу.

— Заявление, — ядовито улыбнулся следователь.

— А… — она тут же надулась. — Ты мог его и без меня написать. Я работать собиралась, между прочим.

— Придем, — за нее пообещал Гриня. — Кстати, дорогая? А чего сидим? Кто-то только что упоминал работу!

После ухода Савелия Алина и Григорий остались в гостиной. Работать девушка так и не собралась.

— Кажется, в этот раз кризис затянется, — мрачно призналась она дяде.

— Ну, при таких-то делах, — сочувственно заметил он. — Серьезно, как ты вообще держишься? Почему не позвонила мне, как только это все началось?

— Тебе нервы еще портить? — она скупо улыбнулась. — Ты же меня знаешь, я никогда не жалуюсь. Тем более, сначала я вообще не относилась к этому серьезно. А когда стало совсем плохо… Ну, вообще, этот следователь появился вовремя. Он меня раздражает больше, чем все остальное. Отвлекает. Так что нормально было. Просто…Да как-то разонравился мне мой сюжет. Вот и все дела.

— Наверняка другой уже есть, — полувопросительно заметил Гриня, прекрасно знающий свою племяшку. И довольно кивнул, когда она хитро подмигнула в ответ.

— Зреет, — призналась Алина.

— Понятно, — успокоился он. Но тут же перевел тему. — По поводу этого Саввы. Может, зря ему отказала? Вообще, я бы поверил, что у вас серьезно все. Вы так по-домашнему собачитесь.

— Не вздумай меня подначивать, — предупредила девушка. — Он не плохой. В целом, даже симпатичный. Ирка зовет его мистер Дарси. И в этом основная суть нашего конфликта.

— Это весело! — пакостно разулыбался Гриня. — Ну, да ладно. Я рад, что успел на этот спектакль.

Он вдруг замолчал. Как-то смутился.

— Алин…

Писательница начала хмуриться. Она знала своего родственника на «отлично», любила его больше всех в семье, но понимала, что от Грини можно ждать любого выверта.

— Вообще, — начал он нерешительно. — Я не хотел вот так в первый же день этот разговор заводить. Но тут послушал, как ты Савве про «Уют» ответила… В общем, я хотел у тебя денег занять.

— Серьезно? — удивилась она искренне, без сарказма.

Пусть Гриня всегда выглядел довольно легкомысленным и инфантильным, но у него был просто мистически четкий нюх в вопросах финансов. Иногда казалось, что он умеет извлекать деньги из воздуха. Дядя интуитивно всегда улавливал лучшие, самые выгодные дела, сделки, всегда был в курсе, куда лучше вложиться. И никогда не ошибался. И тут он просит в долг?

— Ничего рискового, — заверил он категорично. — Тем более, ничего криминального. Понимаешь, мне нужная сумма капнет буквально через три недели. Но деньги нужны сейчас. Инвестиция очень вкусная. Отдал бы, как и сказал, максимум, через месяц. Но…Думаю, теперь занимать не стану.

— Да ладно, — серьезно стала отговаривать его писательница. — Сколько нужно? Я знаю, что ты всегда держишь слово. Сколько?

— Дело не в сумме, — стал разъяснять Гриня. — Я другое тебе предлагаю. Ты тоже хочешь еще один пассивный доход. Потому я у тебя в долг брать не буду. Займу у приятелей половину суммы, а другую ты сама вложи. Поимеем с этого дела вместе!

— Опять же, сколько? — настаивала Алина. — Может, половину тебе одолжу, вторую и вложу. Давай, колись. Куда, как и вообще, все подробности.

— Ну… В общем, — решился ее дядя. — Все просто…

Глава одиннадцатая

Савелий в очередной раз посмотрел на часы и нахмурился. Почти два часа дня! И где эта сумасшедшая семейка? В обещанные одиннадцать, они не появились. Правда… Что еще больше насторожило Савелия, Алина позвонила ему намного раньше, еще в половине девятого. Когда он только еще собирался на работу. Кстати, это было непривычно, что девушка звонила ему сама, обычно, она лишь отвечала на его звонки. И то не всегда.

— Привет, — начала она, как только он принял вызов. — У тебя есть копия всех этих посланий? В электронном виде?

— Каких? — он даже не сразу ее понял.

— Угроз всех этих, — пояснила она явно раздраженно. — Ну, то, что я тебе отдала?

— Так ты же сама мне их пересылала! — вспомнил следователь. — И теперь зачем…

— Стерла я все, — коротко сообщила девушка. — Теперь надо. Пришли, пожалуйста! Видишь! Я волшебное слово знаю!

— Зачем? — он, конечно, мог переслать, но интересно же.

— Долго объяснять, — заявила писательница. — Очень надо. И очень жду. А, да! Я помню. Мы сегодня с Гриней приедем. Чуть позже. Пришлешь?

— Да, — пообещал Савелий. — А насколько позже?…

Она уже отключила вызов. И больше на его звонки и сообщения не отвечала. Он начал волноваться. Или раздражаться. Потому что ее «позже» все не наступало. И точно в тот момент, когда следователь не выдержал, собрался ехать к Алине домой, надевал пальто, дверь их с Владиком кабинета широко распахнулась. Гриня шагнул через порог первым. Их практически основной свидетель по делу Капустина нес в руках большую коробку, от которой подозрительно вкусно пахло свежей сдобой и корицей. За дядей появилось и «личное чудовище» Савелия, Алина. Писательница несла несколько стаканчиков с напитками в специальной подставке.

— Взятка? — осведомился угрюмо следователь.

— Извинение, — это должно было звучать миролюбиво, но у