День писателя - Анна Велес

договор, чтобы те установили и наладили нам одну специфическую программу, позволяющую восстанавливать некие модели по введенным данным. Ну, то есть…

— Не важно, — быстро перебил его Савелий. — Мы сейчас не об археологии и нацистских кладах. Хотя…

Он сам не знал, зачем это делает. Просто слишком устал от этого дела и этой семейки, наверное, и потому все же спросил.

— А вы хоть что-то нашли?

Алина нахально хмыкнула, занимаясь сборкой горячих бутербродов.

— Бункер да, — ответил немного огорченно Гриня. — Клад нет. Но вообще, не это важно! Вообще ехали мы из-за другого. Ну, кто будет экспедицию для поиска мифического клада организовывать? Там рядом обнаружился весьма интересный археологический объект. Некое поселение, примерно тринадцатого века! Мы и работали больше там. А бункер тоже нашли, так, посмотрели только и все. Но главное, вот та самая программа для этого нам была необходима. Для поселения. И Капустин по договору приехал ее настраивать.

Дядя писательницы тяжело вздохнул и досадливо поморщился.

— Знаешь, — проникновенно обратился он к следователю. — Есть такие люди… Они считают, что лучше других. Нет, конечно, среди них попадаются те, кто реально лучше. Но нормальные люди ведут себя скромнее. А этот… Капустин приехал на три дня и за это время успел достать всех. Что он там из себя строил, никто не разобрался. Но ходил королем. Хамил. Особенно девушкам. С одной вообще нарвался на драку.

— Чуть подробнее, — быстро распорядился Савелий.

— Ольга как раз жена нашего руководителя проекта, — послушно стал рассказывать Гриня. — Красивая. Возрастом, как моя Алинка. Умная. В общем, классная и веселая к тому же.

Следователь бросил быстрый взгляд на писательницу. Красивая? Ну, Алина в целом тоже весьма симпатична. Умная точно. Вот только с весельем не срослось. Хотя они же не про нее говорят.

— Капустин сразу на Олю глаз положил, — продолжал между тем Григорий. — Конечно, никакой любви с первого взгляда. Только…низменные инстинкты. Он пытался даме объяснить что-то там о своей избранности и о том, как ей повезло, что он ее хочет. Оля его послала. Кстати, она мужа искренне любит. Капустин обозлился. И даже решил не принимать ее отказ всерьез, просто взять, что хотел.

— Попытка изнасилования? — уточнил следователь, нахмурившись.

— Ну, так себе попытка вышла, — усмехнулся рассказчик. — Он Олю вечером у гостиницы подстерег, попытался в кустики затащить. Огреб. Ходил до отъезда с синяком.

— Муж постарался? — поинтересовалась Алина, перемешивающая салат.

— Зачем? — удивился картинно ее дядя. — Оля КМС по дзюдо.

— Респект ей! — отсалютовала писательница ложкой.

— Поддержу, — согласился Савелий. — Так, и что дальше?

— С Ольгой ничего, — резонно заметил Григорий. — Капустин старался потом держать лицо, делал вид, что ее не замечает. Как и многих других, кто успел поставить его на место за те три дня. В общем, настроил он нам программу и свалил. А еще через три дня она накрылась. Эта сволочь установила демо-версию! Наш руководитель звонил обратно им в контору, пытался жаловаться, требовать. Но только бумаги подписаны, работы выполнены. А что мы там сами якобы потом сломали… Это по отдельному счету. Кинул он нас, короче.

— Милейший был человек, — ехидно прокомментировала это Алина, ставя перед мужчинами на стол закуски. — Гриня? Чай или кофе?

Она указала на красивую жестяную банку, стоящую на полке.

— Ой! — расплылся ее дядя в улыбке. — Мой чаек еще жив? Но… Алина! Я его тебе год назад привез! Да он же там в сено давно превратился!

Савелий с ужасом уставился на писательницу. Она поила его чаем из этой банки!

— Там твоим чаем уже давно не пахнет! — заявила презрительно Алина. — Просто мне баночка понравилась. Так что?

— Давай чай, — тут же миролюбиво согласился Гриня. — А ты?…Кстати, как тебя зовут-то?

— Савелий его зовут, — вмешалась его племянница. — Простите, господа, как-то ситуация не располагала к соблюдению всех правил викторианского этикета. Не дошло у нас до знаменитого: «Алиса это Пудинг, Пудинг, это Алиса».

— Ну, да, — снова согласился с ней дядя. — Так, Савва, ты-то что будешь?

— Чай, — снова за следователя ответила Алина. — Ему я уже завариваю.

— А вы точно не пара? — решил чуть опасливо поинтересоваться Гриня. — Так похоже…

— Она мне отказала, — быстро сообщил Савелий, пока писательница снова его не опередила. — А теперь сама же и прикрывается мной, когда ей удобно.

— Ты еще и ябеда, — картинно закатила глаза девушка.

— Алина… — ее дядя смотрел на следователя с явной симпатией. — Но вообще-то он очень даже неплохой человек и…

— И он тебя допрашивает, — напомнила писательница. — Или уже нет?

— Пытаюсь, — с привычным усталым раздражением отозвался Савелий. — Но получается с трудом. Это у вас семейное, видимо, превращать даже допрос в балаган.

— У меня брат прокурор! — вдруг вспомнил Гриня. — Я правила знаю. Так вот… Что мы там говорили?

— Он вас кинул, — напомнила обреченно Алина. — Ешьте заодно. Все равно это еще надолго.

— Спасибо, дорогая, — мило улыбнулся Григорий племяннице, и перенес внимание на следователя. — Кинул, это еще мягко сказано. Археология не тот предмет, куда любят инвестировать. Бюджет у нас был крохотный. Экономили на всем. А тут такое. Переустановка в наши сметы никак не влезала. Так что сказать про этого Капустина «кинул», это ничего не сказать.

— Вообще, это смахивает на мошенничество, — прикинул Савелий. — Надо было обратиться в полицию.

— Можно было бы, — серьезно согласился дядя писательницы. — И мы даже так и сделали. Только проект еще и по времени был ограничен. А проверки там всякие дело не быстрое. Надо было срочно решать что-то с программой. Я там, считай, волонтером был. Как и еще парочка моих приятелей. Мы чисто за идею поехали. Можем себе отпуск с приключениями устроить. Вот мы с ребятами и скинулись, вложились немного. Но уже вызвали наладчика из другой конторы. Прямо в Калининграде подходящую нашли. Считай, повезло.

— Археологам, так точно, — заметила Алина. — Что у них такие туристы в группе. Но вообще, это все могло очень нехорошо закончиться. Для вашего руководителя и остальных настоящих археологов.

— Конечно, — подтвердил Гриня. — Потому Капустин этот нам запомнился очень хорошо. Потому его и не жалко.

— Жалко теперь