Прежняя жена - Шанора Уильямс

Один его глаз приоткрылся, а потом медленно закрылся снова.

– Думаю… – Я с трудом сглотнула, слова застревали в горле.

На этот раз он открыл оба глаза, несколько раз моргнул и поднял голову:

– Что? Что-то не так?

– Думаю… нам нужно развестись.

Роланд долго-долго смотрел на меня, потом сел и включил лампу на тумбочке.

– Что?

Я не хотела повторять. Возможно, я совершила ужасную ошибку, произнеся эти слова вслух. Я много потеряю – не в финансовом плане, а в эмоциональном, ментальном и физическом. Но в глубине души я знала: это лучшее решение. По крайней мере, для него.

– Почему ты хочешь развода? – спросил он в замешательстве. – Что я сделал не так?

– Ничего, – тут же ответила я.

– Тогда в чем дело? Слушай, я знаю, что вел себя не лучшим образом, когда лечился. Во мне… копилось недовольство, и я все вымещал на тебе, прости, Мел! – В его голосе послышалась мольба. – Я просто был расстроен из-за аварии и травм и…

– Дело не в этом, Роланд. – Я потянулась к его руке, по щекам текли слезы. – Я просто… У меня есть неприятные стороны… И если я ничего не сделаю сейчас, то не сделаю никогда, и потом ты будешь только несчастнее.

Он прищурился:

– Я не понимаю…

– Я изменила тебе, Роланд.

Я не думала, что мужчина его размеров может вдруг съежиться, как от удара, но именно это и произошло.

– Ты – что?

– Эт-т-то была ошибка! – зарыдала я в голос, но Роланд отдернул руку и вскочил с кровати. – Я ничего не чувствовала, Роланд! Клянусь! Я даже не знаю, зачем я это сделала!

Он мерил шагами комнату, сжав кулаки и сгорбившись.

– Прости! – завывала я.

Я встала с кровати и осторожно направилась к нему. Роланд не останавливался, а я терпеть не могла такое хождение, поэтому схватила его за руку и повернула к себе.

– Роланд, скажи что-нибудь! – умоляла я.

Но он не смотрел на меня, а такого я тоже не выносила, поэтому я обхватила его лицо ладонями, заставив взглянуть мне в глаза.

И он взглянул, но его рука тут же взметнулась. Пальцы Роланда крепко сжали мой подбородок, верхняя губа приподнялась, ноздри раздувались от гнева.

– И у тебя хватает наглости просить развода, чтобы забрать мои деньги и сбежать с любовником, после, мать твою, измены?!

Я изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, но он только сильнее, до боли, сдавливал мне кожу.

– Роланд… – с трудом выговорила я, царапая его руку.

Он напирал, а я отступала, пока мои ноги не уперлись в край кровати, и тогда Роланд толкнул меня на постель:

– Я могу убить тебя, Мел. Прямо здесь. Прямо сейчас. Я могу, на хрен, убить тебя, клянусь Богом!

Слезы почти ослепили меня; Роланд снова схватил мое лицо, заставляя посмотреть в глаза.

– Мне плевать на твои слезы или какую-нибудь долбаную душещипательную историю! Я хорошо к тебе относился, и вот чем ты отплатила – изменой! Я дал тебе все, а ты позволила кому-то другому пользоваться тем, что принадлежит мне. И теперь думаешь, что можешь просто уйти – вот так легко, а я без вопросов это проглочу? Да хрен тебе и на хрен тебя! – прорычал он. – Уйдешь – ничего не получишь, Мел, и я говорю серьезно. Если ты когда-нибудь попытаешься уйти от меня после того, что сделала со мной – с нами, – обещаю, я превращу твою жизнь в настоящий ад!

45

Захлопнув дневник, я отбросила его, сердце бешено колотилось. Оглядела комнату для расслабления, чувствуя себя какой угодно, только не расслабленной. Затем схватила дневник и поспешила прочь; дыхание прерывалось, руки и ноги дрожали.

Спустившись в прихожую, я надела сапоги и пальто, но прежде, чем успела открыть дверь, кто-то позади меня прокашлялся.

Я замерла, когда человек спросил:

– Ты опять, Самира?

Это был Роланд.

Я с трудом сглотнула и медленно повернулась к мужу. Он подошел ко мне, плечи казались шире, чем всегда, челюсти были сжаты.

– Куда ты все время ускользаешь?

Он стоял лишь в нескольких шагах от меня, блики лунного света падали на половину его лица. Другая половина была темной, непроницаемой.

– Я… я не ускользаю, – пробормотала я.

Мое пальто все еще было расстегнуто, и я попыталась спрятать дневник под мышку, но Роланд заметил мое движение, и глаза мужа сузились.

– Что там? – Он сделал шаг вперед.

– Ничего – просто книга.

– Ты лжешь мне? – Еще один шаг вперед.

Мое сердце забилось сильнее, внутри все похолодело.

– Не лгу.

– Так дай мне посмотреть.

– Нет, Роланд, тебе не понравится. Просто глупый любовный роман.

Я пыталась разрядить обстановку, но он не слушал.

– Дай. Мне. Посмотреть.

У меня пересохло в горле, пальцы, сжимавшие томик, дрожали. Я стиснула дневник крепче, чтобы не выронить. А что еще оставалось делать, если не показать его Роланду?

После прочитанного мне стало ясно: когда Мелани призналась Роланду, тот прекратил доверять ей. И также стало ясно, что я не слишком хорошо знаю Роланда. То, как он схватил Мелани, как он говорил с ней, – если верить дневнику. Трудно было представить мужа таким, но вот теперь я с опаской смотрела на его большие руки и злые глаза, понимая: возможно, какие-то свои черты он прячет глубоко, очень глубоко внутри. Черты, которые могли иметь отношение к смерти Мелани.

Я вытащила дневник из-под пальто, и он тут же выбросил за томиком руку, застав меня врасплох. Я вздрогнула и отступила, а Роланд расправил плечи, нахмурившись еще сильнее. Неужели он меня ударит?

– Самира! – прорычал он.

– Роланд… – Я содрогнулась, крепче сжимая дневник.

Но тут, когда он приблизился еще на шаг, зазвонил мой телефон, напугав меня до смерти. Заиграл трек «Gold Digger» Канье Уэста – никогда я еще так не радовалась звонку брата. Я вытащила телефон и показала экран Роланду, надеясь отвлечь его внимание от дневника.

– Это Келл, – сказала я, пытаясь унять дрожь в руках. – Надо ответить.

Роланд, не переставая хмуриться, кивнул и отступил. Я все же сунула книгу под мышку и отвернулась, чтобы ответить.

– Келл, привет! – заорала я в трубку.

– Самира! – закричал он в ответ.

– Что случилось?

– Какого хрена ты мне не сказала?! – рявкнул он.

Поначалу я не поняла, о чем он, – слишком поглощена была мыслями о том, что меня может задушить собственный муж.

– Что ты имеешь в виду?

– Твою долбаную свадьбу, Самира! Ты поэтому не звонила мне? Ты вышла