Мумия из семейного шкафа - Марина Белова

столик и еще кое-что по мелочи — все это я увидела под дверью.

— Что это?

— Баррикада, чтобы враг не прошел.

— Степа, ты меня пугаешь, тебе тоже что-то послышалось? Шаги? Голоса?

— Нет, ничего этого не было. Просто кто-то ковырялся в замке.

— Когда это было?

— Часов в двенадцать. Я, когда вчера от вас пришла, сразу спать завалилась, даже заснуть успела. Проснулась оттого, что услышала подозрительный звук в прихожей. Как будто кто-то ключ к замку подбирал. Потом звякнула цепочка, то есть дверь открыли. Я, конечно, испугалась, но все равно нашла в себе силы подойти к двери и спросить: «Кто?»

— И?

— Дверь снаружи захлопнули. И все, ни звука.

— Шаги слышала?

— Ничего! Был бы глазок, я бы посмотрела, а открывать дверь я не рискнула.

— Правильно сделала.

— Потом я все, что поднять смогла, подтащила к двери и забаррикадировалась.

— Степа, ты умница.

— Умница-то я умница, а вот вы почему до сих пор не разобрались, что в вашей квартире происходит?

— Степа, я ведь тебе все рассказала. У Людмилы, прежней хозяйки, была несчастная любовь. Откуда скелет взялся, мы, наверное, так и не узнаем. Наташа вообще никакого отношения к квартире не имеет. В чем наша вина?

— В том, что вы остановились на полпути. А те сведения, которые добыли, не проанализировали.

— Степа, ты как маленькая, что анализировать? Может быть, соседка права — квартира невезучая. Бывает такое? Сколько угодно!

— Вот именно, дело в квартире!

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что Алину кто-то хочет запугать. Как, наверное, пугал Людмилу. Она прожила в квартире полгода, всего! Тебя этот факт не настораживает?

— Но у нее жених погиб!

— Погиб, и что с того? Это еще не повод, чтобы продавать за бесценок квартиру. И уж не повод резать себе вены. Людмилу кто-то довел до сумасшествия, она потеряла над собой контроль, запаниковала и нашла не лучший выход из этой ситуации.

— Степа, может, уговорим Алину продать квартиру?

— Боже упаси! Сначала разберемся, кто за этим всем стоит. В духов я не верю! Духу не нужно подбирать ключи к замку.

— Кстати, о ключах. Алина успела перед вселением сменить замки.

— А кто вчера, когда ее увозили на «Скорой», запирал дверь?

— Наверное, Вероника Алексеевна. Были еще Виктор и электрик Михаил Иванович, но они помогали Алине спуститься вниз. Ты что, их подозреваешь?

— Нет, если у них есть ключи, разве стали бы они ковыряться в замке?

— Да, пожалуй, ты права. Если только человек сослепу не мог попасть ключом в замочную скважину.

— Верно. Значит, Веронику Алексеевну нам надо взять под контроль. И еще мне бы хотелось поговорить с кем-то из жилищно-эксплуатационной конторы, лучше из паспортного стола или бухгалтерии. Нам нужен список людей, проживавших в этой квартире до Алины.

— Конечно! Я сама об этом думала. Когда я разговаривала с Вероникой Алексеевной, она упоминала о своей подруге, которая работала в бухгалтерии дома с начала вселения первых жильцов, да и сейчас она продолжает там работать.

— Плохо, что эта женщина — подруга Вероники Алексеевны, а так попытаться стоит.

— Почему плохо? — удивилась я. — Ах да, ты ведь включила Алинину соседку в круг подозреваемых. А если мы не будем предупреждать эту даму о своем визите? Нагрянем неожиданно?

— В этом смысл есть. Фактор неожиданности всегда хорошо срабатывает, попробуем выжать из этой дамы всю информацию о квартире. Пошли.

В бухгалтерии ЖЭКа стояло всего пять столов. Два стола из пяти были заняты двумя девицами, два — женщинами в годах, приблизительно одного возраста с Вероникой Алексеевной, пятый стол пустовал.

«Дружить с одной из этих девчонок Вероника Алексеевна никак не могла. Когда она переселялась в этот дом, эти барышни еще учились в школе. Значит, Маргаритой Александровной может быть одна из этих двух дам», — рассудила я и открыла рот, чтобы спросить «кто есть кто», но меня опередила одна из девиц. Она с трудом подняла густо накрашенные ресницы, уперлась в меня наглым взглядом и, раскачивая головой, сквозь зубы процедила:

— Женщины, приемные дни у нас по вторникам и четвергам. Не мешайте работать, — а затем перевернула страницу модного журнала и сосредоточилась на глянцевой картинке, всем своим видом игнорируя наше присутствие.

Меня задело бесцеремонное обращение к посетителям: «Что происходит в этом ЖЭКе? Второй раз здесь натыкаюсь на откровенное хамство. Тогда паспортистка пыталась выставить за порог меня и Алину, теперь вот эта расфуфыренная кукла. Подумаешь, «неприемный день». Она даже не спросила, зачем мы пришли. Сейчас эта наглая девица от меня получит».

— Девушка, приди я к вам домой, вы могли бы даже не подойти к двери. Это ваше право, но я пришла в государственное учреждение, и мне плевать, приемный у вас день или нет.

— Вот именно, — поддакнула Степа, смерив девицу презрительным взглядом.

На секунду в помещении воцарилась мертвая тишина. Хозяйки кабинета рассматривали нас в упор. Девицы — с неприкрытой ненавистью в глазах, дамы постарше — с любопытством.

Затянувшуюся паузу прервала пожилая дама в старомодной оправе на носу. Она сначала посмотрела на меня, так ловко осадившую юную нахалку, потом на девицу, подавшую голос.

— Лариса, ну что ты на людей кидаешься? Сначала надо спросить, зачем пришли.

«Это уже совсем другой разговор», — подумала я и переглянулась со Степой.

— Женщины, если вы за справками, то мы действительно их сегодня не можем выдать, подписать некому. Главный бухгалтер на больничном.

— Нам не нужны никакие справки. Мы хотели поговорить с Маргаритой Александровной. Это вы?

— Нет, я же говорю, она на больничном.

— Она и есть главный бухгалтер?

— Да.

— Хорошо, тогда нам нужен ее домашний адрес.

— Извините, но мы посторонним не даем адресов сотрудников.

— И номеров телефона тоже, — вякнула все та же наглая девица.

— И все же вам придется это сделать, — Степа вышла на первый план, подошла вплотную к столу Ларисы, щелкнула перед ее носом красной книжечкой и тут же ее спрятала. — Майор полиции Клюквина, городское Управление внутренних дел. Хотела с вами, девушка, поговорить на нейтральной территории, но, видно, придется вызвать вас в нашу контору.

Степа шла ва-банк. Конечно же, она не была майором полиции, и удостоверение у нее было не ментовское, а библиотечное. Просто ее книжечка совпадала с полицейским удостоверением и цветом, и размером, и была заказана таковой в местной типографии самой Степой.

— А я при чем? — Лариса испуганно захлопала ресницами. — Я помощник бухгалтера, работаю здесь всего четыре месяца.

— А ведешь себя так, словно три недели до пенсии осталось. Так уж тебе посетители надоели, что разговаривать с ними нормально не можешь.