Мумия из семейного шкафа - Марина Белова

на нем глаза сфокусировать все равно что прыщ на собственном носу рассмотреть. Не хочу, а они сами на переносице сводятся. Говорю: «Отойдите, не мельтешите передо мной, вы мне свет загораживаете». А она: «Так и есть — темно в глазах, сильное головокружение. Все симптомы. Моя сестра в девяносто восьмом от спазмов сосудов умерла. А что вы хотите? Плохая экология, стрессы, боязнь за завтрашний день». Она как это сказала, мне еще хуже стало: голова кружится, в глазах темно, в ушах гул. По-моему, в это время Виктор спустился. Слышу, Вероника Алексеевна его уговаривает вызвать «Скорую помощь». Он ей говорит: «Зачем «Скорую»? Сегодня магнитные бури. Таблеточку выпьет, полежит и все пройдет». А Вероника как сама не своя: «Вы что? Какие таблеточки? Только стационар! В таком возрасте столько нелепых и случайных смертей случается. А все потому, что некоторые привыкли полагаться на авось!» Только она заговорила о внезапной смерти, я совсем сознание потеряла. Очнулась, когда меня «Скорая» сюда привезла. Сначала в одно отделение покатили, потом в это перенаправили. А тут у меня руки и ноги отнимаются, пальцы холодные, стало быть, кровь стынет. Умирать страшно, я плачу, слезы, чувствую, уже холодные текут.

— Алина, прекрати. Ты просто замерзла. В палате, говорят, всего четырнадцать градусов. Ты лучше скажи, у тебя действительно голова кружилась, а в глазах темно было?

— Я уже не знаю. Все может быть. Мне как укол вкололи, так хорошо стало, все по барабану. Только спать хочется. — Алина сладко зевнула. — Я еще посплю, ладно?

Степа толкнула меня в бок и наклонилась к уху:

— Мне кажется, ее надо здесь оставить. Пусть врачи ее немного подлечат.

Я кивнула Степе, пожалуй, Алине действительно не помешает полежать на больничной койке хотя бы пару деньков.

— Спи, за сына и кота не волнуйся.

Мы покинули палату и какое-то время шли молча по больничному коридору.

Мне было безумно жалко Алину: «Она так разнервничалась, что угодила в неврологическое отделение. И все из-за какой-то чертовщины. Еще вчера она слышала только шаги и стоны, а сегодня ей почудился голос. Именно почудился. Ведь когда я прошлую ночь провела в ее квартире, ни голосов, ни шагов не было и в помине. Но если она эти звуки слышит, а я нет, то речь идет о галлюцинациях. А это плохо. Очень плохо».

— Марина, а как ты отнесешься к тому, если я несколько ночей переночую в Алининой квартире? — прервала мои размышления Степа.

— Что? — Я не сразу сообразила, о чем она просит.

— Я хочу переночевать в квартире Блиновых, — медленно повторила Степа, чтобы я усвоила ею сказанное.

— Степа, а тебе это нужно?

— Да, — решительно ответила она. — А заодно и приберусь там.

— Ладно. Как хочешь.

— Я детям обещала испечь пирожков с мясом. Сделаем так: напеку и поеду.

Дома меня опять удивили дети. Обычно я захожу в квартиру, вслепую сбрасываю с ног обувь, ныряю в тапки и лишь затем включаю свет, чтобы повесить в шкаф верхнюю одежду. Даже не могу объяснить, почему я так делаю. И на этот раз я занесла ногу и вымеренным движением направила ступню в тапок. Вместо этого моя нога больно ударилась о непонятно что. Раздался грохот и звон, как будто что-то разбилось на мелкие кусочки. Чертыхаясь, я потянулась к выключателю. На полу, как раз на моих тапках, стоял пакет, из которого торчали горлышки пивных бутылок, часть бутылок от удара вылетела из пакета и покатилась по полу.

— А это еще что? — удивилась я, зная, что Олег не пьет пиво в таких количествах и к тому же, судя по этикеткам, дешевое.

Из ванной комнаты вылетел смущенный Санька.

— Саня, как это понимать?

— Да вот, шли со школы, смотрим, стоят бутылки. Чего добру пропадать? Их же можно сдать, — Санька говорил неуверенно, не глядя в глаза и отворачивая лицо в сторону.

— Саня, бутылки подбирают те, кто не может заработать себе на пропитание. Если ты подобрал целую сумку бутылок, ты лишил какого-нибудь бомжа или старушку куска хлеба.

— Никого я не лишал, — пробурчал Санька.

— Это раз. А во-вторых, детям вообще категорически запрещается подбирать что-либо на улице. Неизвестно, кто пил из этих бутылок Можно всякую заразу подцепить. Быстро мыть руки! — скомандовала я и пошла в ванную, чтобы дать Саньке бактерицидное мыло.

Там меня поджидал не меньший сюрприз. В ванной, наполненной до краев, плескалось с полсотни все тех же пивных бутылок. Вода была такая черная, а борта ванной такие грязные, что я не сдержалась и закричала:

— Черт возьми! Это моя квартира или приемный пункт стеклотары? Немедленно все вынести на помойку!

На мой вопль прибежала Аня. С кислым выражением лица она спросила:

— Что случилось, мамочка? Зачем так орать? У меня от твоего крика зубы заложило.

— От крика закладывает уши, а не зубы!

— А у меня зубы! — упрямо повторила Аня. — Болят, сил нет терпеть! Мы уже два часа ждем тебя с Санькой, чтобы ты нас к зубному врачу свозила.

— Что, совсем не можешь терпеть? — испугалась я за дочь.

— Нет!!! Ой, как больно, — запричитала Аня и схватилась двумя руками за щеки.

— А какой зуб у тебя болит?

— Все, молочные. Наверное, выдирать придется, — Аня скривилась от боли и опять заойкала. — Скорее, а то поликлиника закроется.

— И у меня тоже болит, — подхватил Анютину песню Санька. — Ой, до утра не доживу. В больницу меня, в больницу!

— Что случилось? — просунула в ванную свою голову Степа.

— Зубы у детей заболели. Странно. У обоих сразу. То их в больницу не затащишь, а тут сами рвутся. Ничего не понимаю.

— А что тут понимать? Конфетами объелись. Говорю же, неправильно их кормите. Вместо того чтобы сырые овощи давать, пичкаете соками из концентратов. Вот у них зубы и гнилые.

— Степа, сейчас не время для твоих нравоучений. Пожалуйста, приготовь Олегу ужин, а я повезу детей в зубной кабинет.

— Не переживай. И ужин приготовлю, и бутылочки помою, и сбегаю их сдам.

— Нет, — в один голос закричали дети. — Это наши бутылки!

В поликлинике я впервые в жизни пренебрегла талончиками и впихнула Аню в кабинет стоматолога вне очереди. Две дамы с детьми попробовали возмутиться, но я веско осадила их справедливое негодование:

— У моей дочери острая зубная боль. Я не могу допустить, чтобы с ней случился болевой шок.

На всякий случай я пропихнула туда же, в кабинет, и Саньку, вдруг дамы начнут сомневаться, что он тоже не может терпеть.

— А второй ребенок?

— Группа поддержки, — ответила я и стала под дверью,