Заложник любви - Наталия Николаевна Антонова

перспективы в жизни и в карьере. У вашего отца этого не было.

– Сам виноват был, – буркнул Иван.

– Наверное, сам, – согласилась Мирослава. – Но ваш отец, скорее всего, как и многие другие родители, хотел, чтобы дети воплотили в реальность то, что не удалось им самим.

– Глупо! – вырвалось у Ивана.

– Как сказать.

Парень фыркнул.

– Ваня, лучше скажите мне, какие отношения складывались внутри гарема.

Иван громко захохотал:

– Так вот как вы обозвали нашу семейку.

– Извините, если обидела.

– Ерунда! – отмахнулся он. – А отношения, как это неудивительно, были ровные, родственные. Жены отца как будто даже дружили между собой.

– А дети?

– Что – дети? Тоже не цапались. Хотя близко, так чтобы неразлейвода, не общались. Но понимали, что все мы братья и сестры! – последние слова парень произнес с гротеском и пафосом.

– Вас не раздражало, что братьев и сестер много?

– Нет, – покачал головой Иван. – Мы друг другу никак не мешали.

Тут к ним подбежала слегка запыхавшаяся девушка. Светленькая, курносенькая, с россыпью веселых веснушек, появившихся на ее лице уже в феврале. На летних снимках они, конечно, были ярче.

– А вот и моя Алена! – радостно представил Иван свою девушку.

– Очень приятно, – сказала Мирослава, – мы детективы, я Мирослава, он, – она кивнула на Миндаугаса, – Морис.

Глаза девушки устремились на Миндаугаса, и Мирослава, наблюдавшая за девушкой, заметила, что смотрит она на него с удивлением, точно не верит своим глазам. Действительно, трудно поверить, что античный шедевр не стоит в музее, а разгуливает по улицам. Но желания заполучить столь великолепный кадр в глазах девушки не просматривалось. «Повезло Ивану», – подумала Мирослава.

– Вы из-за его папы? – тихо спросила девушка и на этот раз посмотрела на Мирославу.

– В общем, да, – кивнула детектив.

– Ваня ни в чем не виноват! – бросилась на его защиту девушка и напомнила ей бесстрашную куропатку, трепещущую крыльями перед пастью страшного хищника.

– Ален! – окликнул ее Иван. – Они меня не подозревают. Просто хотят узнать, какие были отношения между членами нашего гарема, – хмыкнул он с явным удовольствием.

– Какого гарема? – растерянно пролепетала девушка.

– Да нашего же! – веселился Иван. – В смысле между папиными женами и детьми.

– Так у вас же все вроде было мирно? – Алена посмотрела на своего парня.

– Я им то же самое сказал, – снова расплылся в улыбке Иван.

– Меня вот еще что интересует, – проговорила Мирослава, – как на все это реагировала Лия Артемьевна?

– Нормально реагировала, – пожал плечами парень.

– Ее не раздражали посиделки, которые ваш отец устраивал в общем с ней доме?

– Если это и раздражало ее, – немного подумав, ответил Иван, – то она не подавала вида.

– Как вы думаете, почему?

– Вы что, не верите в притягательную силу бабла! – неожиданно резко вырвалось у Алены.

– А вы бы стали терпеть такую жизнь ради денег? – спросила Мирослава девушку.

– Ни в жизнь! – честно ответила Алена.

– Что же, спасибо! Разрешите с вами попрощаться, – сказала детектив.

– Это уже все? – разочарованно протянул Иван.

– Все, – улыбнулась Мирослава.

– И вы больше ни о чем не хотите нас спросить? – присоединилась к Ивану Алена.

– Пока все, – ответила детектив. «Не говорить же им, – подумала она про себя, – что мне важнее было не расспросить их, а посмотреть на них и их реакцию».

– Если что понадобится, – обращайтесь, – снова вспомнив о солидности, проговорил Иван.

– Непременно, – заверила его Мирослава и потянула Мориса за рукав.

– Мы что, на лыжах кататься не будем? – шепнул он ей на ухо.

Расслышав в его шепоте нескрываемую насмешку, она ответила:

– На машине покатаемся.

– Тоже неплохо, – согласился он.

Глава 15

Едва они выехали из города и свернули на шоссе в направлении коттеджного поселка, как снова пошел снег. Его крупные хлопья медленно кружили в воздухе и опускались в том числе и на ветровое стекло автомобилей. Оба они включили дворники и почти одновременно пожалели, что едут в разных автомобилях, так как и тому и другому хотелось поговорить. Но разговор пришлось отложить до ужина, который в этот вечер был весьма скромным. Наполеонов не давал о себе знать, а детективы в еде были более чем умеренны. И если Морис все-таки относил себя к гурманам и любил вкусно приготовленные и красиво украшенные блюда, то Мирослава была всеядна. Она могла спокойно обойтись яблоком с кусочком хлеба и чашкой крепкого чая. И к сервировке стола, в отличие от Мориса, она относилась практически равнодушно, хотя вообще любила рассматривать красивую посуду, впрочем, как и все другое, например красивый закат за окном. Теперь же она смотрела на вазу с белыми розами и уже дважды попала вилкой мимо яичницы.

Морис вздохнул и сказал:

– Желтых роз в ближайшем цветочном не было, а в городе мне их некогда было искать.

– Я так и поняла, – ответила она. Мирослава, как и ее тетя Виктория, почему-то любила желтые розы, впрочем, как и все другие желтые цветы.

– Белые тоже красивые, – проговорила она, наконец донеся до рта кусочек яичницы. – Но они мне что-то напоминают…

– Цвет свадебного платья, – проговорил он многозначительно.

– Это тебе они напоминают цвет иллюзорной непорочности. Лично я, если бы на меня нашло затмение и я решилась выйти замуж, то ни за что не надела бы белое платье.

– Почему? – спросил он.

Вместо ответа она только фыркнула.

– Я согласен жениться на вас, если даже вы заявитесь в загс в джинсах, футболке и кроссовках, – сказал Морис. И это было правдой.

Зато повторное фырканье Мирославы было отчетливее и громче.

Морис вздохнул и сказал:

– Я куплю вам желтые розы.

– Куда же ты денешься, – согласилась она.

Морис решил перевести разговор на другую тему и спросил:

– Вы узнали от Ивана Свиридова то, что хотели узнать?

– Как тебе сказать, – задумчиво проговорила она, крутя в руках вилку и будто бы рассматривая узор на ее ручке.

– Скажите так, как есть, – попросил он.

– Понимаешь, лично Ивана я никогда и не подозревала.

– Уж не подозревали ли вы его девушку?

– Шутишь? – Она изогнула правую бровь.

– Нет, просто я никогда не знаю, что ожидать от вашей всеведущей интуиции.

– Не такая уж она и всеведущая, – грустно признала Мирослава. И не дожидаясь очередного вопроса своего помощника, проговорила: – Меня что-то не устраивает во внутренних отношениях гарема.

– И что же там может вас не устраивать?! – изумился он.

– Я и сама не знаю, но у меня такое же ощущение, какое бывает у моллюска, которому под створку попала песчинка.

Морис не выдержал и рассмеялся:

– А вы что, были когда-нибудь моллюском? Иначе откуда вам знать о его ощущениях.

– Кто знает, кем мы были в прошлой