Лин Гамильтон - Гнев Шибальбы

Убедившись, что никто меня не видит, я, объятая неподдельным ужасом, снова вошла в музей. Как можно быстрее я прошла на цокольный этаж, в комнату фрагментов, затем подошла к столу Марии Бенитес и ее компьютеру, чтобы найти ящик, который был мне нужен. Скоро нож — как я надеялась, тщательно вытертый от следов моих пальцев, — снова оказался в ящике.

Мне, словно современной леди Макбет, показалось, что мои руки покрыты кровью. И это было правдой. Отчаянно протирая лезвие, я сильно поранила руку. Начало было не слишком хорошим.

Я отправилась на поиски общественного туалета и в нескольких кварталах от музея на автобусной станции нашла, что искала. Я промыла руку, сказав служащей, что перебрала на карнавале, — ложь, которую она сочла забавной. Она даже оказала мне любезность и принесла йод и марлю, после чего я снова отправилась в путь.

Проходя мимо кассы, я вспомнила о билетном корешке, который я обнаружила среди личных вещей дона Эрнана. Я принялась наблюдать, как люди покупают билеты. По виду эти билеты походили на мой корешок.

Я подошла к стенду, где были перечислены маршруты, ища название, которое бы оканчивалось на «…олид». И я его нашла. Автобусы отправлялись туда почти каждый час днем и каждые два часа ночью. Это был Вальядолид, располагавшийся примерно в ста милях на востоке от Мериды. Я купила билет и снова слилась с карнавальной толпой, ожидая двух часов ночи, когда отправлялся мой автобус.

У меня оставалось очень мало наличных денег, только дорожные чеки, но я нашла круглосуточный обменник. С меня там затребовали непомерный кассовый сбор, зато не слишком интересовались такими вещами, как удостоверение личности, что было мне на руку, так как мой паспорт все еще находился у майора Мартинеса.

Приближался час отправления, я подождала до последней минуты, а затем села в автобус. В автобусе никто не обратил особого внимания на высокую женщину в черном одеянии, мантилье и маске. Возможно, пассажиры решили, что я ездила в Мериду, чтобы повеселиться на карнавале, а теперь возвращаюсь домой.

Я направилась к свободному сиденью в глубине автобуса, в надежде, что водитель выключит свет, как только мы тронемся. Он так и сделал, и салон погрузился в темноту.

Я очень устала и скоро задремала. Автобус сделал остановку в Писте, но довольно скоро мы прибыли в Вальядолид. Вальядолид намного меньше Мериды и по сравнению с Меридой не слишком годился для карнавала, поэтому я быстро сняла маску и мантилью и подняла юбку повыше.

Я решила, что с таким небольшим багажом и нежеланием пускать в ход кредитки на свое имя мне не удастся поселиться в приличной гостинице, поэтому к рассвету я нашла дешевую гостиницу, которая располагалась неподалеку от автобусной станции и в которой никто не стал интересоваться моим удостоверением личности. Я заплатила наличными за два дня.

Это было невысокое грязное здание. В номере была только раковина — туалет и ванная располагались в коридоре. Кровать жутко скрипела. Мне было страшно раздеваться, поэтому, отдернув покрывало ужасного зеленого цвета и тщательно осмотрев постель на предмет клопов, я легла поверх простыней прямо в одежде. Со студенческих дней, да и в студенческие дни тоже я никогда не останавливалась в подобных местах.

У меня было единственное туманное представление о том, зачем я приехала сюда. Возможно, дон Эрнан тоже приезжал сюда, но даже если это была правда, то я не знала, была ли это его последняя поездка. Я двигалась на автопилоте, следовала инстинкту. Две вещи я знала наверняка: мне нужно держаться подальше от Мартинеса, и, что было более важным, пытавшийся задушить меня прошлой ночью человек и все события последних дней: ограбления, убийства, исчезновения доколумбовых шедевров, нефритовая бусина во рту дона Эрнана, даже донья Хосефина — все это было как-то связано между собой, но как, я пока не знала.

Я понимала, что мне нужно отдохнуть, и если я не буду думать, то смогу поспать и, несмотря на обстановку, я скоро задремала. В полудреме в моем мозгу мелькнула мысль, что в календаре майя этот очень долгий день назывался мен — день, который ассоциировался с орлом и считался днем мудрости.

Однако если я и стала немного умнее к концу этого дня, то я этого не осознавала.

Киб

В 1846 году Юкатан отделился от Мексики, и зажиточные владельцы гасиенд, боясь нападения из Мексики или со стороны Соединенных Штатов, вооружили своих рабочих из числа майя, которые по сути были рабами на их плантациях агавы и сахарного тростника.

Однако в 1847 году майя использовали оружие своих хозяев и захватили Вальядолид, убивая всех попадавшихся им на пути европейцев, таким образом отомстив за разрушение их священного города Саси и за то, что почти три века тому назад Франсиско де Монтехо поработил жителей этого города.

Это было первое военное сопротивление, из тех, которые позже выльются в Войну рас.

В наши дни Вальядолид — жители произносят название родного города «Бей-а-до-лид» — это сонный маленький сельскохозяйственный город-ярмарка, построенный вокруг центральной площади. Как и в Мериде, его кровавое прошлое надежно спрятано под колониальной архитектурой.

Из тяжелого сна меня вывел громкий стук в дверь и голоса в коридоре. Я открыла один глаз и как раз вовремя. Под кровать прошмыгнул огромный таракан.

В комнате было жарко, и я чувствовала себя так, словно приняла какой-то наркотик. На моих часах было уже за полдень, чему я с трудом поверила, даже принимая во внимание поздний час моего прибытия в это ужасное место.

Я не собиралась спать так долго. Майор Мартинес мог появиться днем в отеле Ортисов, скорее в конце дня, чем в начале, и объявить меня в розыск. А до этого мне нужно было успеть осуществить задуманное.

Воспользовавшись раковиной в комнате, я обтерлась губкой, со страхом следя, чтобы не появился таракан или еще какие-нибудь насекомые, затем натянула джинсы и футболку и вышла под полуденное жаркое солнце.

Я резонно предположила, что если Мартинес уже меня ищет, то он ведет розыск в Мериде. Или, быть может, думая, что я попытаюсь каким-нибудь образом выбраться из страны, что я бы и предприняла, будь у меня паспорт, он устроит засаду в аэропорту. Но я не хотела рисковать.

Я направилась к центральной площади, которая находилась неподалеку от автобусной станции, и, чувствуя себя беглецом, что было правдой, я шла, опустив голову и по возможности перемещаясь по теневой стороне.

На центральной площади я с завистью оглядела приличные отели, затем отправилась на «Базар Мунисипаль» — городской рынок-пассаж, где продавцы съестного выставляли столы и стулья, когда приближалось время обеда. Было около двух часов дня, время комиды — мексиканского обеда. Между двумя и пятью часами дня пообедать можно было везде. За маленькими столиками сидели рядом бизнесмены и рабочие.

Из всех предложенных меню ни одно не было на английском. Можно было просто посмотреть на еду, когда она готовилась, и указать на то, что показалось вам аппетитным. Я попыталась смешаться с толпой, и, усевшись под навесом с видом на площадь, так чтобы никто не мог подойти ко мне сзади, я заказала суп из кукурузы со сладким красным перцем и рис с горячими сосисками, которыми так славится Вальядолид.

Обычно после этого заказывают какое-нибудь мясное или рыбное блюдо, а затем десерт, но мне не особенно хотелось есть, а еще слишком долго оставаться на одном месте. Кроме того, у меня было дело.

Я вернулась к автобусному терминалу другим путем, стараясь убедиться, что хорошо запомнила рельеф местности на случай, если мне придется бежать к станции.

Я взяла с собой фотографию дона Эрнана. У него была выразительная внешность, и я надеялась, что кто-то видел его и узнает. Я обращалась ко всем, кто казался мне постоянным обитателем этих мест, — к мальчишке в газетном киоске, к мужчине, который чистил обувь на углу, к персоналу автобусной станции. Все впустую.

Женщина, продающая цветы в квартале от станции, сказала, что помнит, как продала ему гвоздику, которую он вдел в петличку. Я подумала, что это похоже на любившего пощеголять дона Эрнана, но она не знала, откуда он прибыл и куда направлялся. У меня появилась крохотная надежда, что я была на верном пути.

Я заходила в пару отелей, расположенных недалеко от автобусной станции. Однако и там мне не повезло. Я не решилась расспрашивать персонал своей гостиницы: вряд ли дон Эрнан пал бы так низко, даже если бы дела его были совсем плохи. Я знала, что дон Эрнан не водит машину. Он не мог взять машину напрокат. Если бы он захотел отправиться куда-либо, он бы наверняка взял такси. Возле автобусной станции находилась стоянка такси, где водители в ожидании клиентов сидели, пили кофе и обменивались сплетнями. Время от времени я подходила к ним, чтобы показать фотографию таксистам, которые то приезжали, то уезжали.