Скелет - Кэти Райх

— прервала я. — Почему бы мне не принять душ, пока вы с Хучем не состряпаете вкусняшки.

Райан подмигнул Бойду.

Бойд вильнул хвостом Райану.

— О'кей.

Так не вышло.

Я только намылила волосы, когда дверца душа открылась. Я почувствовала прохладный воздух, затем теплое тело.

Пальцы начали массировать мою кожу головы.

Я прижалась к Райану.

— Ты начал рыбу? — спросила я, не открывая глаз.

— Нет.

— Хорошо.

Мы обнимались на диване, когда зазвонил телефон.

Это была Кэти.

— Что случилось?

— Только что поужинала.

— Сейчас?

Я посмотрела на часы на каминной полке. Половина одиннадцатого.

— Кое-что, э-э, случилось.

— Тебе нужно расслабиться, мам. Удели время себе.

— Хм.

— Ты всё еще работаешь над «крупной добычей» Бойда?

— «Крупная добыча» Бойда может на самом деле обернуться чем-то.

— Например?

— Я нашла человеческие кости, смешанные с останками животных.

— Ты шутишь.

Райан пощекотал за моим ухом. Я отмахнулась от его руки.

— Я не шучу. В любом случае, где ты пряталась?

— Заменяю секретаря в фирме папы, пока она в отпуске. Это так скучно.

Она произнесла «так» по крайней мере в три слога.

— Чем они тебя заставляют заниматься?

Райан дунул мне в затылок.

— Облизываю конверты и отвечаю на звонки. «Бялысток и Блум. Бялысток и Блум». — Она имитировала шведского секретаря из «Продюсеров».

— Неплохо.

— Мы с Лиджей подумали устроить званый ужин.

— Звучит весело.

Райан убрал руку с моих плеч, встал и помахал своей кофейной кружкой. Я покачала головой и прошептала «нет, спасибо».

— Там кто-то еще?

— Кого ты планируешь пригласить?

Короткая пауза.

— Когда я звонила, какой-то парень ответил на твой телефон.

Чуть более короткая пауза.

— Этот парень остался у тебя, не так ли? Вот почему ты странно звучишь. Ты играешь в миндальный теннис с самцом-красавчиком из Монреаля.

— Ты говоришь об Эндрю Райане?

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. — Внезапное воспоминание. — Минутку. Меня это беспокоило, но я только сейчас поняла, кто это. Я встречала этого парня, когда навещала тебя в Монреале, и какой-то серийный убийца пытался переделать твою гортань цепью.

— Кэти—

— В любом случае, le monsieur был там, когда я привозила Бойда. Уууу, мам. Этот парень — игрок.

Я услышала, как она крикнула через всю квартиру.

— Моя мама сожительствует с жандармом.

— Кэти!

Приглушенный комментарий.

— О, да. Этот чувак заставляет Харрисона Форда выглядеть как Фредди Гик-мастер.

Ещё более приглушенный комментарий.

Кэти заговорила в телефон.

— Лиджа говорит, оставь его себе.

Снова голос вдалеке.

— Хорошая идея. — Кэти вернулась к разговору. — Лиджа говорит, приведи его на вечеринку.

— Когда этот гала-прием?

— Завтра вечером. Мы подумали, что было бы весело нарядиться.

Я посмотрела на Райана. После нашего душа самец-красавчик сменил рубашку луау и шорты на шорты-обрезки, майку и шлепанцы.

— Во сколько?

В девять семнадцать следующего утра мы с Райаном вошли в офис на третьем этаже здания McEniry в UNCC. Хоть и небольшая, комната была солнечной и светлой, с красочным ковриком, лежащим поверх стандартного коврового покрытия от стены до стены. Стилизованные гнёзда, вытканные основными цветами, образовывали внешнюю кайму, а длинноногая цапля взлетала в центре.

Стены слева были заполнены полками от пола до потолка. На стенах справа висели десятки гравюр и фотографий птиц. Яркие, тусклые, тропические, арктические, хищные, нелетающие. Разнообразие клювов и оперения было поразительным.

Резные и скульптурные птицы сидели на столе и шкафах для документов, выглядывали сверху и между книгами на полках. Гобеленовые подушки с птицами лежали на подоконнике. Марионетка попугая висела на потолке в одном углу.

Место выглядело так, будто кто-то нанял орнитолога, затем проконсультировался с каталогом «Птицы Нас», чтобы обставить офис тем, что считалось образцовой мебелью.

На самом деле, Рэйчел сделала это сама. Одна из выдающихся орнитологов в стране, Рэйчел Мендельсон, была страстно увлечена своей наукой. Она жила, дышала, спала, одевалась и, вероятно, мечтала о птицах. Ее дом, как и ее офис, был переполнен пернатыми объектами, как живыми, так и неживыми. При каждом посещении я ожидала, что сорокопут или колпица слетят вниз, устроятся в кресле и начнут захватывать пульт.

Окно занимало верхнюю половину стены напротив двери. Жалюзи были полуоткрыты, позволяя частично видеть Van Landingham Glen. Рододендроновый лес мерцал, как мираж, в полуденной жаре.

Стол стоял прямо перед окном. Два стула стояли лицом к нему, стандартные металлические с мягкими сиденьями. На одном сидел чучело тупика, на другом — пеликана.

Кресло за столом выглядело так, словно было разработано для астронавтов с ортопедическими проблемами. В нем сидела доктор Рэйчел Мендельсон.

Едва.

Она подняла глаза, когда мы вошли, но не встала.

— Доброе утро, — сказала Рэйчел, затем дважды чихнула. Ее голова дважды кивнула, и ее узел волос закачался.

— Извините, что опоздали, — сказала я, когда Рэйчел оправилась. — На Харрис-Бульвар была ужасная пробка.

— Вот почему я всегда выезжаю на дорогу с первыми лучами. — Даже ее голос был похож на птичий, с причудливым, чирикающим оттенком.

Рэйчел достала салфетку из расписной совы-держателя и громко высморкалась.

— Извините. Аллергия.

Она скомкала салфетку, бросила ее во что-то под столом и тяжело поднялась на ноги.

Это было не очень большое «поднятие», поскольку рост Рэйчел был всего пять футов. Но то, чего женщине не хватало в росте, она компенсировала в ширине.

И цвете. Сегодня Рэйчел была в лимонно-зеленом и бирюзовом. Много этого.

Сколько я знала Рэйчел, она боролась со своим весом. Одна диета за другой воодушевляла ее, а затем проваливалась. Пять лет назад она попробовала режим овощей и консервированных коктейлей и сбросила до 180 фунтов, ее лучший результат после полового созревания.

Но как бы она ни старалась, ничто не длилось долго. Каким-то странным хромосомным трюком «установочная точка» Рэйчел, казалось, застряла на 227.

Как будто в качестве компенсации, ее двойные спирали даровали Рэйчел густые, рыжевато-каштановые волосы и самую красивую кожу, которую я когда-либо видела.

И сердце, достаточно большое, чтобы вместить финал Rockettes из Radio City Music Hall.

— Бонжур, Монсьёр Райан. — Рэйчел протянула пухлую руку.

Райан поцеловал тыльную сторону ее пальцев.

— Бонжур, мадам. Парле-ву франсэ?

— Ан пти пё. Мои бабушка и дедушка были кебекскими.

— Отлично.

Глаза Рэйчел повернулись ко мне. Ее брови поднялись, а губы округлились в крошечное «О».

— Просто