Комната лжи - Никки Френч

нужно, я сама, – попыталась улыбнуться Нив. – Мне надо только кое-что проверить, то есть взять… перед уходом. Дайте мне ее, пожалуйста.

Она потянула сумку из рук Хитчинга, и та качнулась, больно ударив ее по лодыжке. Нив представляла, как сумка упадет и молоток вывалится на пол им троим под ноги. Краем глаза она увидела, как Мейбл грызет ногти. Сама же пулей вылетела из кухни в маленький сырой чуланчик и плотно закрыла за собой дверь. Повертела головой по сторонам, выгрузила молоток в мешок со спутанными проводами от старых электроприборов – давно планировала рассортировать, но руки не доходили.

– Простите, – выдавила Нив, вернувшись на кухню.

– Я как раз расспрашивал Мейбл о слизнях, – заявил Хитчинг.

– О слизнях?

– Проклятье садоводов, – пояснил детектив. – Они и сныть, конечно.

– Сныть, – повторила Мейбл, будто какое-то иностранное слово.

– Мне пора, – засобиралась Нив.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Флетчер, моргая сонными глазами. Позади стоял Коннор в одних трусах и пихал себе в рот что-то шоколадное.

– Я проспал, – констатировал муж. – Могла бы и разбудить.

– Это инспектор Хитчинг, – представила гостя Нив. – Он ведет расследование убийства Сола Стивенсона. Коннор, да что ты там лопаешь?

– Вы были знакомы с мистером Стивенсоном? – спросил детектив.

– Нет.

– «Твикс», – прошамкал Коннор, с любопытством глядя на Хитчинга.

– Немедленно перестань. Ладно, инспектор Хитчинг уже уходит, а я поеду на огород.

– Вы тоже садовод? – поинтересовался у Флетчера гость, который явно не торопился уходить.

– Нет, только Нив.

– И Мейбл, – добавил Хитчинг.

– Мейбл? Чтобы она любила в огороде копаться? Впервые слышу.

– А вот представь, – напряженно повысила голос та. – Конечно, люблю! – Она устроилась на стуле, крепко подтянув к груди колени. – Свежий воздух. Природа.

И всплеснула руками с обгрызенными ногтями – Нив предположила, что этот жест должен был означать восторг. Флетчер растерялся, а Коннор продолжал громко чавкать.

– Пока, – бросила Нив. И с силой подтолкнула Хитчинга в поясницу, чтобы побыстрее шел к двери.

– Итак, – протянул Хитчинг, когда они вместе шагали по дороге. – Вы от меня кое-что скрыли.

– Простите?

– Интрижку вашей подруги Ренаты.

– Я и сама до вчерашнего дня не знала. – Нив почувствовала облегчение, что в кои-то веки сказала правду.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Если не хотите предавать ее доверие, я вас пойму.

– Но я действительно не знала.

– И даже не подозревали? Она ведь ваша близкая подруга.

– Не подозревала.

– Забавно, как хорошо людям удается хранить тайны. А я-то думал, ей непременно нужно будет с кем-то поделиться.

– Не со мной.

– А что насчет ее мужа?

– Чарли? Она точно ничего ему не говорила.

– Но он подозревал?

Нив вспомнила выражение лица Чарли на злополучном дне рождения Ренаты.

– Сомневаюсь. Ему теперь расскажут?

– Посмотрим. – Хитчинг провел рукой по лысой голове. – Было бы гораздо проще, если бы она с самого начала нам во всем призналась. Секреты… – Он задумался и посмотрел вперед, широко шагая дальше. – Это опасные штуки, вы так не считаете?

Нив кивнула. Она вспомнила тело Сола, вспомнила генеральную уборку, которую устроила в квартире. Вспомнила о подарке любовника – курьер вот-вот доставит посылку в Ковент-Гарден. И затем вспомнила о молотке и напряженном белом как мел лице Мейбл.

– Да, – согласилась Нив. – Так и есть.

Они дошли до перекрестка, и Хитчинг замедлил шаг.

– Что ж, – жизнерадостно возвестил он, – рад бы поехать с вами и поглядеть на ваш огород, но давайте-ка здесь и расстанемся. На какое-то время.

Нив смотрела, как он уходит, и, только когда он скрылся из виду, наконец позволила себе вздохнуть полной грудью. Хотелось присесть где-нибудь и обхватить голову руками. Или лечь. Нив представила, как прямо на тротуаре съеживается в позу зародыша и закрывает глаза.

Что дальше? Правда ехать на участок? Впереди был целый день, и ее повсюду могла поджидать засада. Нив представила захламленную комнату, кислое испуганное лицо Мейбл. Развернулась и резво зашагала домой.

– Привет, – сказал Флетчер, оторвавшись от кофе и газеты. – Я думал, ты на огород поедешь.

– Я и поехала. И еще поеду. А где Мейбл?

– Наверное, у себя. А что?

– Неважно.

Нив взбежала по ступенькам и забарабанила в дверь к дочери.

– Что?

– Это я. Хочу с тобой поговорить.

К Нив подошел Рори и пожаловался:

– Голова болит.

– Сочувствую. Мейбл!

– Уходи.

– Сейчас, Рори, я дам тебе парацетамол. Погоди минутку. – Она оставила сына в коридоре, забежала к себе, взяла с прикроватной тумбочки браслет и, вернувшись в коридор, еще раз постучала в дверь дочери.

– Уходи. Я занята.

– Мейбл, ты едешь со мной на огород.

– Ага, щас!

– Открой сейчас же!

Дверь резко распахнулась, и из промозглого мрака высунулось обозленное лицо Мейбл. Нив покрутила у нее перед носом браслетом.

– Поехали, – скомандовала она. – Даю тебе пять минут на сборы.

Из дома уходили молча. Мейбл натянула древние джинсы с дырками на обоих коленях и мешковатую желтую толстовку с потертыми манжетами. Волосы не расчесаны, кожа болезненно бледная. Нив казалось, что дочь выглядит как бомжиха.

Нив не знала, с чего начать. Она была совершенно сбита с толку и судорожно перебирала в уме всевозможные версии, как в доме оказались вещи с места преступления.

– Мейбл, – проскрипела она, – я нашла у тебя в комнате свой браслет. И молоток тоже.

Дочь обернулась и почти торжествующе переспросила:

– И?

– Как они туда попали?

– Мама, мама, – протянула Мейбл с едкой иронией, от которой Нив поежилась. – А сама-то как думаешь?

Как Нив думала? Глядя на дочь – лицо перекошено от ненависти и страха, – она могла представить, как та сама бьет Сола молотком по голове.

– Я не знаю, – просто ответила Нив.

– Зато я знаю, – заявила Мейбл. – Я знаю все.

– Что – все?

– Все. – Дочь выглядела совсем дико, и ее лицо, которое еще несколько минут назад казалось совсем детским, теперь разом постарело и обезобразилось.

– Мейбл, послушай. Ты должна рассказать мне, откуда браслет и молоток взялись у тебя в комнате. Мне надо знать.

– Нет, это ты послушай. Все вокруг думают, что ты вся такая замечательная. Мои подруги говорят, что мне повезло с матерью. Они же не знают, что ты просто лживая шлюха!

– Пожалуйста, расскажи, что ты наделала.

– Что я наделала? Смешно, ей-богу. Да я давно знала, чем ты занимаешься. Ты-то считала себя самой умной, но спалилась. Я за тобой проследила. Видела, как ты туда заходила. Я тебя видела! – Она задыхалась, а на подбородке у нее осталась капелька слюны. – Ты врала, что ты с Тэмзин, или с Ренатой, или еще с кем. Как ты могла? А как же папа? Как же мы? Ты ведь наша мать!