Каникулы с вампиром - Наталия Николаевна Антонова

гораздо проще. И потом, против клуба говорит то, что среди жертв были мужчины, которые не имели денег для того, чтобы просадить их в клубах.

– Но преступники могли заманивать их в разных местах. И клуб один из вариантов.

– Мне почему-то кажется, что все жертвы ловились в одном месте…

– Возможно, в интернете?

Она так не думала, но ей не хотелось отбивать у него желание к проявлению инициативы, поэтому она сказала:

– Вот вернёмся, и ты можешь поискать в Сети. Может, наткнёшься на что-то интересное.

– Хорошо, – твёрдо произнёс он.

Морису нравилось бывать в Старом городе, ничего не имел он и против Нового города. Но большуя часть основного города составляли спальные районы, застроенные хрущёвками и девятиэтажками 80–90-х годов прошлого века. Среди них выделялись современные дома так называемой точечной застройки. И нельзя было сказать, что они красили место, на котором их возвели часто против воли жителей домов, построенных в прошлом веке.

Район, называемый Безымянкой, практически ничем не отличался от остальных спальных районов. Разве только тем, что здесь в основном были сосредоточены все промышленные производства города – заводы, фабрики. И так как Безымянка находилась ниже уровня остальных спальных районов, то издали была видна пелена смога, нависавшего над ней почти постоянно.

И ещё здесь сохранились целые кварталы двухэтажных домов с деревянными перекрытиями.

К подъезду одного из таких они и подъехали. Домофон на двери подъезда был, но он не работал, поэтому детективы беспрепятственно вошли в подъезд и по скрипучей, но отмытой до блеска, окрашенной масляной краской деревянной лестнице поднялись на второй этаж.

Звонка на двери квартиры, которая была им нужна, не было, поэтому Мирослава два раза тихонько постучала. И сразу же за дверью напротив визгливо залаяла собачонка. Мирослава предположила, что это болонка.

После того как никто не поспешил открывать им дверь, Мирослава постучала ещё два раза. И дверь распахнулась. На пороге стояла девочка лет пяти в белом платьице с голубым горохом и голубыми же наполовину развязавшимися бантами в волосах льняного цвета.

– Вы пришли, чтобы проверить у нас газ? – спросила девочка и добавила: – А где ваши бахилы?

– Какие бахилы? – невольно удивилась Мирослава.

– У тётей и дядей, которые проверяют газ в квартирах, на ногах всегда надеты бахилы, – важно проговорила крошка.

– Извини, – улыбнулась Мирослава, – мы не знали, что у вас всё так строго. Вообще-то мы пришли поговорить с твоей мамой. Она дома?

– Она у тёти Дуси, – девочка кивнула на дверь, за которой лаяла собака. – Сказала, что придёт через пять минут, – шмыгнула носом и добавила: – Но они уже прошли.

– Пять минут?

– Даже десять.

– Меня зовут Мирослава, а это Морис. А как зовут тебя?

– Меня зовут Вера. И я совсем скоро пойду в школу.

– Вы живёте с мамой вдвоём?

– Да. У нас был ещё папа. Но он куда-то подевался. Бабушка сказала, что его укатали черти.

– А бабушка с вами не живёт?

– Нет, но она часто приезжает.

Наконец открылась дверь напротив, и из неё на площадку выкатился маленький белый комок, перевязанный чем-то розовым. Следом за ним выскочила женщина в розовой пижаме с зелёными попугаями, подхватила белый комочек, который уже превратился в маленькую болонку с розовым бантом, которая с интересом смотрела на Мирославу, предварительно дотянувшись до неё с рук хозяйки и обнюхав.

– Гав! – сказала собака.

– Привет, – ответила Мирослава.

– Ой, извините, – сказала женщина, – она вообще-то не кусается, только лает. – И хозяйка укоризненно обратилась к собаке: – Манюня, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не выскакивала на площадку. А ты? – Женщина опустила собаку на пол.

Чёрные бусины глаз болонки игриво заблестели.

– А что сделала ты? – спросила хозяйка. – Ты опять испачкала лапы, – укорила она любимицу.

Та засовестилась и, вильнув хвостом, побежала к своей квартире.

– Вот так всегда, – вздохнула женщина и развела руками.

Тем временем из квартиры появилась ещё одна женщина, высокая и худая до неимоверности.

«И в чём только душа держится?» – невольно подумал Морис.

Женщина проговорила в утешение хозяйке собаки:

– Ладно тебе, Дуся, расстраиваться, помоешь своей Манюне ещё раз лапы. Мне бы твои проблемы.

– Ты права, Тоня, держись. – И женщина в пижаме легонько стукнула вторую по спине.

И тут девочка закричала:

– Мама, к тебе тётя с дядей пришли!

– Вижу.

Соседка из квартиры напротив оказалась нелюбопытной и тотчас закрыла свою дверь. Было слышно, как она в прихожей продолжает выяснять отношения с Манюней.

– Вы Антонина Геннадьевна Мотовилова? – спросила Мирослава.

– Она самая.

– Я Мирослава Волгина, я вчера вам звонила.

– Я помню.

– А это мой напарник Морис Миндаугас.

Даже не взглянув на Мориса, женщина указала на открытую дверь своей квартиры:

– Заходите, чего на лестнице народ развлекать.

Хотя вроде бы никто из соседей за ними не подглядывал и не подслушивал. Но Мотовиловой лучше знать своих соседей.

Войдя в квартиру, они сразу оказались в большой прихожей, где стояли не только объёмный шкаф, холодильник, подставка со стационарным телефоном, крохотный диванчик, но и стиральная машина. По-видимому, метраж крохотной ванной комнаты не позволял разместить её там.

– Пойдёмте на кухню, – пригласила Мотовилова и обратилась к дочери: – Верочка, иди поиграй в своей комнате, мне с людьми поговорить надо.

– А мне нельзя с вами?

Голубые глаза девочки смотрели просительно, но мать отрезала:

– Нет, нельзя.

Ребёнок вздохнул и подчинился материнской просьбе.

Кухня оказалась большой или, правильнее сказать, длинной. Такую планировку в детстве Мирославы называли «чулком».

Но несмотря на то что помещение кухни было узким, уместилось здесь много чего.

Кроме мойки, плиты, навесных шкафов, обеденного и разделочного столов, диванчик и старинный буфет, заставленный посудой.

На подоконнике стояли горшки с алоэ, каланхоэ, несколько видов герани. И в углу на отдельной подставке пушистый папоротник.

– Я пирожки недавно испекла с картошкой и луком, давайте попьём чаю, – предложила Антонина Геннадьевна.

– Мы вообще-то… – начала Мирослава.

Но Мотовилова, словно не слыша её, уже накрывала стол к чаю. Румяные пирожки, разложенные по тарелкам, выгладили аппетитно.

Морис с Мирославой переглянулись, и последняя спросила:

– Где у вас можно вымыть руки?

– Выйдете из кухни, и на этой же стороне вторая дверь в ванную.

– Спасибо.

Ванная была такая крохотная, что детективы вдвоём едва в ней разместились.

– Что-то она не выглядит убитой горем вдовой, – буркнул Морис.

– Ты прав. Но она всё-таки выглядит неважно.

– Может, она чем-то больна?

– Не знаю.

– А девочка прехорошенькая, – прошептал он с нежностью.

Мирослава знала, что Морис любит детей, а так как Верочка и в самом деле была премиленькой, она согласно кивнула.

Вернувшись на кухню, они сели за стол, поставив свои табуретки