Твоя последняя ложь - Мэри Кубика

Занавески на всех окнах в доме Хартов плотно задернуты, за ними темно. Повернувшись к Мейси, сначала я говорю ей, что она не должна употреблять такие слова, как «подонок», да и мы с мамой тоже не должны. Это некрасиво. А потом смотрю ей в глаза и строго добавляю:

– А во-вторых, Мейси, ты же знаешь, что врать нехорошо. Мы ведь только сегодня вечером об этом говорили. Помнишь басню про мальчика, который кричал «Волк!»?

Она кивает, уже приоткрыв рот и готовясь возразить. Я вижу, как в голове у нее формируются слова: «Но он же был там!» – так что прижимаю палец ей к губам и шепчу «Ш-ш-ш!», прежде чем она успевает произнести их вслух. Сейчас его там нет. Да и вообще не было.

А даже если б и был, он ведь живет по соседству. Увы, но в Тео Харте за окном нет совершенно ничего необычного. Мейси просто хотела попробовать слово «подонок» на вкус. Хотела оттянуть время отхода ко сну, заставить меня хоть как-то отреагировать.

Так что я делаю непроницаемое лицо и объявляю, что пора спать.

Зная, что в свои четыре годика она уже склонна к театральности, нам с Кларой лучше быть на высоте к тому времени, когда ей исполнится шестнадцать, иначе у нас будут серьезные неприятности.

Клара

На парковке отдела полиции открываю поисковик на своем смартфоне и набираю имя женщины, которое дал мне детектив, – той, по требованию которой на Ника выписали охранный ордер. Желание все узнать просто-таки съедает меня – не могу дотерпеть с этим до дома. Феликс на заднем сиденье ведет себя неспокойно, но на сей раз мои собственные нетерпение и отчаяние берут верх. Смотрю результаты поиска по имени, которое назвал мне детектив, – Мелинда Грей.

Загружаются все обычные сайты социальных сетей. Фотка профиля вряд ли ее собственная: там в основном какое-то кристально-голубое побережье с пальмами сбоку – наверное, Гавайи, Пуэрто-Рико или Виргинские острова. В центре фотографии стоит женщина в бикини и саронге, хотя так далеко, что ее почти невозможно разглядеть – просто небольшое дополнение к пальмам и морю. Ее твиты защищены настройками приватности, страница в соцсети тоже закрыта. В открытом доступе лишь ее коллекции на «Пинтерест», однако все, что я там нахожу, – это страсть к шоколаду и поделкам ручной работы. На сайте «Белых страниц»[29] указан адрес на Паркшор-драйв, который я быстро записываю на тыльной стороне ладони, но прежде чем успеваю продолжить исследования, звонит мой телефон.

– Алло. – отвечаю я, взбудораженная этим несвоевременным звонком, который оторвал меня от Мелинды Грей и от попыток увеличить ее фотографию в профиле, чтобы посмотреть, удастся ли мне уловить цвет глаз или волос. Мелинда Грей подала в суд на Ника. Эта женщина в белом бикини и ярком саронге подала в суд на моего мужа. Я не могу даже приблизительно определить ее возраст и не могу сказать, красива она или нет, но все-таки задаюсь вопросом: почему? Почему она подала в суд на Ника? Спал ли он с ней? Был ли у них роман?

Вспоминаю все те случаи, когда Ник засиживался на работе и возвращался домой, когда мы с Мейси уже были в постели. Он был тогда не на работе, а с Мелиндой Грей? В памяти всплывают слова Мейси: «Плохой человек гонится за нами!» – и я задаюсь вопросом, была ли Мейси уверена, что это был именно мужчина, или же ее с Ником преследовала плохая женщина. В день катастрофы солнце было очень ярким. Насколько высока вероятность того, что в тот момент, когда солнечный свет бил ей в глаза, Мейси все-таки разглядела водителя машины, которая столкнула ее и Ника с дороги, – если вообще существовал какой-то водитель, который столкнул их с Ником с дороги?

– Клара, – произносит мягкий добрый голос, отвлекая меня от мыслей о Мелинде Грей. – Это Коннор.

И я сразу чувствую огромное облегчение оттого, что в этот момент я не одна. Что не одной мне сейчас иметь дело со всеми этими вопросами, всей этой неопределенностью. Здесь Коннор.

И я ничего не могу с собой поделать. Просто спрашиваю открытым текстом:

– У Ника был роман на стороне? – И слезы уже наворачиваются мне на глаза, а отсутствия ответа более чем достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что да, был. У Ника и вправду был роман на стороне. Молчание повисает между мной и Коннором секунд на тридцать, а то и больше, и даже после этого все, что он способен из себя выдавить, – это неуверенное «я не знаю». Начинаю извиняться.

– Зря я у тебя спросила… Ни к чему было ставить тебя в такое положение, – говорю я, напомнив себе, что Коннор был лучшим другом Ника, а не моим. Конечно, Коннор никогда не предал бы доверие Ника.

– Клара… – с сожалением произносит он, но я отмахиваюсь от него.

– Нет, – говорю. – Пожалуйста, забудь об этом. – И наблюдаю, как стайка уток вразвалочку пересекает парковку отдела полиции, направляясь к пруду на противоположной ее стороне. – Забудь все, что я только что сказала. Забудь, о чем я спрашивала. Зачем ты звонишь? – спрашиваю, только сейчас вспомнив, что это Коннор позвонил мне, а не наоборот.

– Хотел узнать, всё ли с тобой в порядке, – говорит он, и я коротко отвечаю, что всё у меня в порядке, вытирая слезы с глаз.

* * *

Двадцать минут спустя я появляюсь на пороге дома Эмили с чашкой латте со льдом в руке, купленной в новой кофейне в городе. Кубики льда в пластиковом стаканчике подтаивают, и его наружные стенки становятся влажными.

– Это тебе, – говорю я, после чего зову Мейси и благодарю Эмили за то, что она ненадолго избавила меня от хлопот. – Ты такая хорошая подруга… – Хотя ни словом не упоминаю ни про истерику Мейси на парковке продуктового магазина, ни про свою полную беспомощность как родительницы, ни про тот факт, что Эмили, вероятно, спасла Мейси жизнь. У меня голова идет кругом от информации, полученной за последние несколько часов, – прежде всего того факта, что женщина по имени Мелинда Грей подала на Ника в суд с требованием охранного ордера. Я практически уверена в том, что у них был роман и что как раз она – отвергнутая любовница, жаждущая мести, – и столкнула его с Харви-роуд. Больше всего на свете я хочу поговорить обо всем этом с Эмили. И все же есть что-то настолько постыдное в неверном супруге, что я