Анна и Сергей Литвиновы - Оскар за убойную роль

На лестничной площадке, куда выходила дверь из реанимационного предбанника, оказалось полно народа. Группка молодняка в белых халатах, с испуганными глазами и сигаретками, заплаканная кавказская женщина – кажется, дагестанка – в черном платке, двое озабоченных мужчин в легких куртках… Все они встретили Таню тревожными взглядами – видно, ждали, когда из реанимации выйдет врач.

– Это вы Ирина Аркадьевна? – кинулась к Тане дагестанка.

– Н-нет… – пробормотала Татьяна, поспешно вдавливая кнопку лифта.

– А когда она выйдет? – не отставала та.

– Очень скоро. Ждите, – мягко сказала Таня (разумеется, понятия не имевшая, кто такая Ирина Аркадьевна и должна ли она вообще выйти).

– Ирина Аркадьевна обещала, что появится в девять! – настаивала упорная женщина.

– Она уже на подходе, – заверила Таня.

Хвала всевышнему, лифт подошел быстро. Таня юркнула в кабину, поспешно надавила кнопку первого этажа, двери начали закрываться… и в этот момент в кабину ввалились двое мужчин – те самые, в куртках, которые тоже стояли на площадке перед реанимацией.

– Вам какой? – вежливо спросила Таня.

– А вам? – почему-то усмехнулся один из мужчин.

– Мне первый, – пожала плечами она.

– А нам туда, куда и тебе, – плотоядно усмехнулся второй. – Это ты Садовникова?

– Она, она… – потер руки первый. – По роже шкодливой вижу.

И он мягко, но цепко ухватил ее под локоток.

Таня побледнела.

– А вы… вы кто такие?

– А мы, деточка, Воронцовы, – недобро улыбнулся второй.

– Я – Николай Викторович, а он (кивок на напарника) – Андрей Викторович. Ну а что случилось с Виктором Викторовичем, ты уже знаешь. Знаешь ведь, да?

Татьяна закусила губу и промолчала.

– Знает. Умная кошечка, по глазам вижу, – удовлетворенно констатировал Андрей Викторович.

– Нет, Андрюша, не скажи, – возразил первый брат. – Умные так, как она, не ездят. Умные – они по сторонам смотрят, у переходов притормаживают, людей не сшибают.

– Это правда, – подхватил второй. Вцепился клещами-пальцами в Танин локоть и продышал в ухо: – Ты, овца, хоть врубаешься, чего натворила?

– Ваш брат… Виктор… он не по переходу шел. И, врачи говорят, он вообще под кайфом был, сам не знал, куда идет, – парировала она.

– А мы разве давали козе слово? – удивленно спросил братца первый из Воронцовых.

– Нет, не давали! – обрадовался второй и больно выкрутил Танин локоть.

Она охнула: спорить, похоже, бесполезно. Тут нужны кротость, кротость и еще раз кротость…

– Простите меня, пожалуйста, – жалобно сказала Таня, с трудом сдерживаясь, чтоб не врубить гаду коленкой промеж ног.

Лифт наконец достиг первого этажа. Братья, ловко подхватив Таню под руки, поволокли ее к выходу. Молодой врач, стоящий на площадке у лифта, проводил странную группу удивленным взглядом. Неуверенно крикнул вслед:

– Эй, девушка! С вами все в порядке?

«В американских фильмах полагается отвечать: «Yes, I am OK», – отстраненно подумала она.

Но в жизни ничего ответить она не успела, только охнула: первый из братьев незаметным и ловким жестом выкрутил ей мизинец, и Таня задохнулась от боли. А второй костолом обернулся к доктору-доброхоту и доверительно сообщил:

– У девушки супруг в реанимации. И она очень переживает…

– А-а, – равнодушно протянул врач и тут же потерял к ней интерес.

Больше никаких препятствий на пути не встретилось. Воронцовы выволокли Татьяну из корпуса, провели по дорожке до пустого больничного парка, грубо толкнули на скамейку… Вырываться она не пыталась. Во-первых, силы неравные, а во-вторых, Воронцовы эти, по большому счету, – в своем праве. Незаконном, грубом – но праве. В России только таким путем и можно чего-то добиться. Одно непонятно: откуда они узнали?! Да так быстро? Ведь домой этому потерпевшему наркоману, Виктору, Кирилл не дозвонился, в милицию он тоже не сообщал… Или Кирилл ей врет? Или в милицию и родственникам позвонил кто-то другой?! Кто-то из коллег Кирилла? Впрочем, какая разница… Главное, что отпираться ей нет никакого смысла. Бесполезно.

– Что вы хотите? – устало спросила Таня.

Братья переглянулись. Тот, кто, кажется, был Андреем, возмущенно воскликнул:

– Она еще спрашивает!

Второй с притворным участием спросил:

– Ты что, совсем дура, да?

– Молодой человек, – ледяным тоном обратилась к нему Татьяна. – Дураков здесь нет. Ну, может, кроме вас…

И, конечно, нарвалась.

– Ах ты, чмара! – прошипел какой-то из братьев и ударил ее в солнечное сплетение.

Таня задохнулась, схватилась за живот…

– Повтори, что ты сказала?! – Он занес руку для нового удара.

– Сколько… – Таня все еще задыхалась, – сколько… вам нужно?

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно откликнулся первый изверг.

Второй заученно отбарабанил:

– Двадцать тысяч американских долларов. На лечение, восстановление, а также в качестве компенсации морального ущерба.

«Абсолютно нереальная сумма. Они – идиоты», – быстро подумала Таня. А вслух произнесла:

– Но у меня столько нет…

По правде, она надеялась, что они переглянутся, а потом заинтересованно спросят: «А сколько есть?»

Но переглядываться братья не стали.

– Достанешь, – спокойно изрек первый.

Второй добавил:

– А не достанешь – квартиру продашь.

– Сроку тебе даем три дня, – деловито произнес первый брат.

– За три дня продать квартиру я не успею, – твердо сказала Таня.

– Это уж, крошка, твои проблемы, – усмехнулся второй.

Первый тоже ухмыльнулся и изрек:

– Ты о последствиях, селедка, подумай. Мы ведь как? Хотим – молчим, а не хотим – этому делу ход даем. А расклад у дела – по всем статьям нехороший…

Брат радостно подхватил:

– Хреновый, прямо скажем, расклад. Ехала ты с превышением, наверняка была пьяная, Витю сбила на переходе, с места происшествия скрылась… Так что будешь, красавица, зону топтать.

– Но прежде, – подхватил второй, – мы с тобой сами за брата рассчитаемся. Ох и повеселимся! – Он с удовольствием рассмотрел свои крепкие мужицкие кулаки.

– Я все поняла, – торопливо сказала Татьяна. – Я достану деньги. Только можно один вопрос? Это вы взорвали мою машину?

Братья замерли.

– Машину? – слегка растерянно переспросил первый.

А второй нахмурился:

– Ты что, курица, несешь?!

И опять замахнулся бить.

– Пожалуйста, не трогайте! – взмолилась Татьяна. – Я же просто спросила!.. – Она всхлипнула и добавила: – Моя машина… ну, та самая… вчера утром взорвалась. Вот я и подумала, что это, может быть, вы?..

– Больно нужно, – лживо хмыкнул второй брат. И назидательно изрек: – Это, видно, бог тебя, засранку, покарал.

– Тогда еще вопрос, – не сдавалась Таня. – А вы в милицию не заявляли?

– Тебе-то какая разница? – пожал плечами первый брат – тот, который тупой.

– Очень большая, – твердо сказала Татьяна. – Я за что двадцать штук плачу? За то, чтобы дело замять.

– Двадцать штук ты за ущерб платишь. И на лечение, – буркнул второй.

– Ну уж нет! – взвилась Таня, тут же забыв, что решила быть с ними кроткой. – Я вам – двадцать косых, а вы на меня еще и ментов нашлете?! Нет, тогда не катит. Раз дело в суд – тогда сколько суд присудит, столько и буду платить.

– Что ты сказала? – Более горячий из братьев уже занес руку для нового удара, однако второй, здравомыслящий, его остановил.

– Ладно, лапочка, не ершись. Не заявляли мы. И заявлять не будем, раз ты Витьке отбашляешь. Он тебе даже бумагу даст – напишет, что не в претензии…

– Конструктивно, – оценила Татьяна. – Тогда еще вопрос. Последний. Откуда вы узнали? Ну, о том, что ваш брат в аварию попал?

Братья переглянулись. Тупой, кажется, изготовился сказать очередную грубость, но разумный сделал предостерегающий жест и спокойно ответил:

– Мы братика позавчера вечером в гости ждали. Он обещал, что к восьми придет, а времени девять, десять, одиннадцать – его нет и нет… Вот мы и заволновались, стали больницы обзванивать… и под утро нашли его, бедолагу…

«Не сходится, – быстро подумала Таня. – Брата-то они, может, и нашли – в больнице, – но как узнали, что именно я его на машине сбила? Виктор без сознания, сам рассказать не мог, а кроме него кто знает? Кирилл? Охранники на больничном КПП? Но Кирилл обещал, что они вроде будут молчать… Нет, как-то все неубедительно…»

– Ладно, крошка, – между тем подытожил второй брат. – Обо всем мы с тобой договорились, все вопросы ты нам задала. Так что можешь отваливать.

– Иди, собирай бабло, – подхватил первый. И угрожающе добавил: – А мы тебе позванивать будем. Чтобы узнать, как у тебя дела двигаются. Приятно было познакомиться. Оревуар!

Чистильщик, которого Валерию Петровичу порекомендовал Олег Николаевич, его куратор и друг из Конторы, оказался совсем молодым парнем – лет, наверное, двадцати трех. «Похоже, лейтенантик, – подумалось полковнику Ходасевичу, – год или два как из училища вылупился». Он с завистью и сожалением о своих ушедших годах смотрел на румяного парня, пышущего молодостью и здоровьем.