Нулевой день - Рут Уэйр

ради дорогого компьютера, то преступник очень опасен. Тебя саму могут убить. Зачем играть с огнем?

– Мне… все равно, – впервые произнесла я вслух, хотя эти слова сидели в голове еще когда говорили с Хеленой. Я не высказала их, даже самой себе не признавалась, и все же… – Или так, или гнить в тюрьме за убийство человека, которого люблю…

Непролитые слезы вновь подступили к горлу. Горечь накатила волной. Гейб мертв. Наша жизнь разрушена. Полиция обвиняет меня в преступлении, которого я не совершала, а убийца Гейба… Убийца Гейба… Если бы я не думала об этом, делала шаг за шагом, то могла бы двигаться дальше. Однако слова Коула вернули к реальности, впервые после побега из участка заставили оценить свое положение. Несправедливость меня душила.

– Джеки, нет, – с тихим ужасом отозвался Коул. – Пожалуйста, не говори так. Я не могу тебя отпустить, если ты хочешь так глупо рисковать жизнью.

– Я уже сглупила, – безучастно ответила я. – Когда сбежала, превратилась в подозреваемую номер один. Мне важно одно: найти убийцу, потому что, если я его не отыщу, жизнь кончена. Зачем мне тогда жить? Разве не понимаешь?

– Джеки, нет! – повторил он надтреснутым голосом. – Прошу, не говори так. Гейб не хотел бы…

Я крепко зажмурила глаза, слезы подступали, но никак не проливались. Самое ужасное – Коул сказал правду. Гейб этого бы не хотел. Не хотел бы, чтобы я предавалась безумным фантазиям о мести. Только вот так сюрприз – Гейба здесь не было! Он стал жертвой убийцы и оставил меня одну. А значит, лишь я могла во всем разобраться, лишь мне теперь решать, как поступить.

На миг я вообразила мягкое тепло беспроводного наушника и голос Гейба, низкий и родной – как прежде, когда он составлял мне компанию на заданиях.

«Все получится, милая.»

Я крепко сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, ненавидя его за ложь. А потом Коул снова меня обнял. Я уткнулась лицом ему в плечо, больше всего мечтая наконец заплакать, забыться в слезах.

– Как он мог меня покинуть? – На последнем слове голос сорвался. – Как он мог, Коул? Почему так легко сдался?

Коул молча погладил по спине, но я знала правду. У Гейба не было выбора. Точно так же, как у меня, когда сбежала из полицейского участка. Я не могла иначе.

Вот и теперь выбора не оставалось – только идти дальше и выяснять, кто напал на Гейба. А после? Нельзя загадывать так далеко.

Решаем одну задачу. Потом другую. Шаг за шагом.

Пока не кончатся силы.

В моем положении идти по вокзалу Чаринг-Кросс, это… ну честно говоря, полное безумие. Прямо на глазах у сотрудника транспортной полиции, который лениво прислонился спиной к колонне, я словно шагала в огромную ловушку в форме поезда.

Но выглядела я совсем не так, как вчера утром, когда сбежала из участка. Красные волосы исчезли, а с помощью Коула и его канцелярских ножниц я сделала довольно сносную короткую стрижку. Кроме того, позаимствовала у Коула солнечные очки и пальто, которое Ноэми оставила у него в кабинете – красивый длинный тренч песочного цвета, стоящий немыслимых денег, судя по мягчайшей шерсти. Коул возражений не принимал: бери, и все тут. Разрешил в случае чего оставить в загородном домике, хотя Ноэми все равно не заметила бы: пальто полгода висело у Коула в кабинете. Под свитер я подложила и привязала к животу свернутую толстовку – изображала беременную, и довольно правдоподобно, если не трогать руками. Из образа выбивался только рюкзак: он больше подходил туристке, чем женщине в положении, – но я надеялась подогнать его под общий стиль.

Я оглядела свое отражение в темной витрине магазина у входа на станцию. Полиция разыскивала красноволосую беглянку в дешевом дождевике. На меня же смотрела хорошо одетая беременная блондинка в очках от «Дольче и Габбана» и пальто тысячи за две. Весьма впечатляюще, Коул постарался на славу. Я совсем не походила на испуганную девушку, которая подкараулила его у работы всего несколько часов назад.

Я рассчиталась наличными в автомате самообслуживания, дрожащими пальцами нажимая на неудобный экран, и опустила смятые купюры в приемник. Пока билеты невыносимо медленно печатались, сверила время и платформу по табло. Не хотелось садиться слишком рано и торчать в поезде, если что-то случится, но долго сидеть на вокзале тоже не стоило. В запасе оставалось пять минут – почти в самый раз.

Автомат выдал последний чек, я все собрала и прошла через турникет. С трудом подавила искушение опустить голову, когда засекла камеру прямиком над турникетом, но объяснила себе: на вокзале их много. Кроме того, если прятать лицо, привлечешь ненужное внимание. Вместо этого я достала из кармана тренча телефон и смотрела в экран. Прячешь от камеры лицо? Тревожный звоночек. Проверяешь «Твиттер»? Обычное дело.

И все же я вспотела под шерстяным пальто, когда выбирала вагон и присматривалась к сиденьям. У входа, чтобы быстренько выскочить, если заглянет полиция? Ближе к концу, где меня дольше искать? В целом я предпочитала у входа – вряд ли зайдут в мой вагон, – но все места уже заняли.

Я колебалась, как вдруг молодой человек в первых рядах уступил мне место.

– Прошу вас, садитесь.

Я удивленно моргала. Чего это он? Потом опустила взгляд и поняла. Живот. Первые ряды для пожилых, инвалидов и… беременных.

Я залилась краской до самой груди, хотя в глубине души смеялась над собой. Скрываюсь от полиции, меня подозревают в убийстве, а стыдно, что живот ненастоящий?

– Ничего, пройду подальше, – отказала я, надеясь, что красные щеки не слишком бросаются в глаза.

– Не утруждайтесь, красавица, – ответил парнишка со смесью развязности и самоуверенности, присущей мальчикам-подросткам. Пригнувшись, он взял свою сумку и освободил место. – Все равно не люблю сидеть у туалетов, – бросил он перед тем, как за ним закрылись двери. Я рассмеялась.

До отправления оставалось две минуты. Я села, поставила сумку на колени и, не удержавшись, выглянула в окно – ждала топота ног и криков: «Полиция! Остановить поезд!»

Ничего. Текли минуты, пробило без двадцати час – время отправления. Мы стояли. Я напряженно сглотнула. В чем дело? Почему не едем?

Щелкнул громкоговоритель, и меня чуть не вырвало от страха. Отменили рейс? Решили задержать для «плановой проверки»?

Казалось, спустя целую тысячу лет проводник наконец объявил:

– Рейс на Эшфорд-интернэшнл отбывает в двенадцать сорок с остановками на станциях Ватерлоо-Ист, Лондонский мост…

Последовал знакомый перечень станций, сигнал предупредил о закрытии дверей, заработали двигатели.

– …Хедкорн и