Алексей Кленов - Зуб дракона

Я вспомнил, как Нинка равнодушно клепала на меня в суде, а ее мамаша верещала на весь зал и плакалась судьям, что я ее дочери жизнь загубил, и снова шепотом выматерился. Мои мысли прервал грохот у меня за спиной. Дернувшись от неожиданности, я подскочил на месте, мгновенно повернулся к двери, ведущей в подсобки, и мысли у меня в башке заскакали, как горох, рассыпанный по полу: іНачалось! На штурм пошли!.. Твою мать, не хочу подыхать!!!і. Вскочивший на ноги Ханыга дико заорал и стал палить из автомата, водя им из стороны в сторону и выбивая из двери щепки и куски обивки.

Меня как будто парализовало страхом. Тупо глядя на дверь, я ожидал оттуда либо брошенной гранаты, либо здоровенных амбалов в черных полумасках и со штурмовыми автоматами в руках, точно таких, каких я видел по телеку. В голове продолжали вихрем носиться мысли: іА как же заложники? Заложники-то как же?!і.

Из оцепенения меня вывел шорох за спиной, который я расслышал даже сквозь грохот Ханыгиного автомата обострившимся от опасности слухом. Круто обернувшись, я увидел шестерых заложников, сжавшихся от страха у стены, и Степанова, бегущего прямо на меня с поднятыми руками и перекошенным, жутким от засохшей крови лицом. Меня как будто что-то толкнуло в спину. Плохо соображая, что я делаю и вообще, что к чему, я налетел грудью на барьер и, вскинув руку с пистолетом, не целясь, выстрелил. Степанов подпрыгнул на бегу, взмахнул скованными наручниками руками и грохнулся на пол.

Затвор в Ханыгином автомате выбросил последнюю стреляную гильзу и клацнул, как будто точку поставил. Ханыга схватил со стола другой магазин и стал нервозно вставлять его непослушными руками, то и дело опасливо поглядывая на дверь и свирепо матерясь.

— Обманули, суки… Падлы, всех порешу!..

Наконец он справился с дрожащими руками, магазин глухо щелкнул, попав в гнездо. Рванув затвор, Ханыга выпустил еще одну короткую очередь в открывшуюся дверь и крутанулся на месте, наставляя автомат на заложников.

Удивленный тем, что до сих пор никто не ворвался в зал, я схватил автомат за ствол, пригнул его к полу и заорал:

— Не стреляй! Подожди, ты…

Несколько секунд мы боролись, пытаясь вырвать друг у друга автомат, и вдруг оба замерли и переглянулись, услышав телефонный звонок. Я еще раз дернул автомат за ствол и рявкнул:

— Это не нападение, идиот! Нас бы смяли уже!

Ханыга проорал, боясь мне поверить и желая этого:

— А что тогда, твою мать?

Я снова прорычал, толкая этого тупицу в грудь и отводя от себя ствол автомата:

— Да опомнись ты! Ты что, не видишь, что никого нет? Думаешь, они бы от твоей стрельбы разбежались?

Ханыга недоверчиво покосился на дверь. Взяв автомат наизготовку, он осторожно заглянул в коридор, ведущий в подсобки, и, никого не увидев, пошел вперед, настороженно поводя стволом из стороны в сторону.

Телефон продолжал настойчиво дребезжать. Я схватил трубку и заорал:

— Да! Кто это?

Голос на том конце провода рявкнул:

— Доронин говорит! Какого черта, что у вас там происходит?! Почему стрельба? Вы что, совсем рехнулись? Что с заложниками?!

Сглотнув слюну, я вытер испарину со лба и ответил, стараясь унять лязгающие зубы:

— Это ошибка… Ошибка. Живы заложники…

Услышав за спиной звук шагов, я обернулся. С перекошенным от ярости лицом Ханыга подошел ко мне, выхватил у меня трубку и врезал в челюсть, добавив: іБ…ь такая!!!і. Грохнувшись на пол, я больно ударился затылком об пол и прокатился на спине до самой стены. Ханыга рявкнул в трубку:

— Заткнись, начальник! Ни хрена с твоими заложниками не сделалось. По мишеням мы стреляли, понял? Тренировались…

Рев Доронина даже я услышал, лежа на полу:

— Еще раз станете ітренироватьсяі, я отдам приказ штурмовать почтамт!!! Ты понял меня, Шарин?!!

Злобно рявкнув: іПонялі, - Ханыга швырнул трубку на рычаги и повернулся в мою сторону. Шагнув, он поднял меня с пола, схватив за грудки, и принялся лупить спиной о стену, приговаривая при этом:

— Ты что, падаль, наделал? Ты на хрена там баррикаду устроил? Из-за тебя, сучара, чуть все не сорвалось! А если бы этот мент своих церберов на нас спустил? Ты представляешь, козел, что бы тут сейчас творилось? Ну, благодари Бога, что нужен ты мне еще…

Шваркнув меня напоследок еще раз о стену, он отошел в сторону и закурил, матерясь вполголоса. А до меня только теперь дошло, отчего поднялся такой грохот. Стулья и ведро, которые я навалил на стол, полетели на пол и подняли шум, из-за которого едва не заварилась кровавая каша. Представив себе, чем это могло для нас кончиться, я покрылся холодным потом.

Ханыга злобно посмотрел на меня и заорал:

— Чего стоишь, как пень?! Бар-ран. Хватай гранаты и подвесь там на все окна и на входную дверь.

Смутно представляя себе, что такое настоящая граната, я ошалело спросил:

— Как?

От моего вопроса Ханыга рассвирепел еще больше:

— Молча, сучонок! Привяжешь гранату к батарее и проволокой соедини чеку и решетку. Если вышибут решетку, она потянет за чеку, и… Теперь понял?

Я, наверное, совсем отупел от страха, потому что снова спросил:

— А проволоку где взять?

Ханыга разъярился не на шутку. Приподнявшись со стула, он заорал так, что вены вздулись на висках:

— Из задницы достань, идиот!!!

Ни о чем не рискуя больше спрашивать, я схватил мешок с гранатами и побежал по коридорчику внутрь почтамта.

В кабинетах ничего похожего на проволоку не нашлось. Зато в подсобке на полу стояла здоровенная бобина прочного шпагата. На стеллаже, рядом, лежал моток клейкой ленты. Снимая моток с полки, я зацепил лежащие рядом ножницы, и они свалились на пол, за стеллаж. Металлический звон насторожил меня. Пол везде был бетонным, обо что могли зазвенеть ножницы? Вернувшись к двери, я нащупал на стене выключатель, повернул его, и просторная комната без окон осветилась бледной лампой дневного света. Обойдя стеллаж вкруговую, я заметил в полу большой люк. Наклонившись, я попробовал открыть его, но люк не поддавался. Теперь я заметил кодовый замок, и, оставив попытки открыть его, прикинул: что это за люк? Похоже, что он ведет в подвал, а ведь в подвал можно проникнуть и с улицы, через грузовой люк. Это я помнил по схеме, которую рисовал для нас с Сашкой Ханыга. Вот только этого люка на схеме не было. Похоже, Ханыга и сам о нем не знал. Странно, что менты до сих пор не попытались проникнуть внутрь почтамта через подвал. На всякий случай я прикрутил к крышке люка две гранаты, обмотал обе чеки шпагатом и захлестнул другой конец шпагата за стеллаж, завязав его мертвым узлом. Вот так-то будет лучше. Если лопухнулись и не воспользовались этим люком раньше, то теперь и не получится.

Я вышел из подсобки и в обоих кабинетах, у заведующей и в бухгалтерии, повторил процедуры с гранатами, привязав к каждому окну по одной. В мешке оставались еще две гранаты. Ими я заблокировал выход во двор, примотав гранаты к скобе, вбитой в стену неизвестно для чего, и соединив шпагатом обе чеки с дверной ручкой.

Все время, пока я занимался этим, меня не переставала колотить крупная дрожь. Мысль, что все уже могло кончиться дыркой во лбу, буквально сверлила мне мозги, разрывая голову на части. Сейчас я готов был молиться на Ханыгу за его выдумку с гранатами.

Пока я возился у двери, мне послышался какой-то шум на улице, как будто пар с шипением вырывался из шланга. С полминуты я слушал это шипение, пытаясь сообразить, что бы это значило, но так ничего и не поняв, решил плюнуть и не ломать себе голову. Закончив, я пошел в зал, и тут меня как током ударило: іСтепанов!і. Сначала от страха, а потом в суматохе у меня совсем вылетело из головы, что я стрелял в него, и сердце тоскливо заныло от мысли, что я убил еще одного. Теперь-то мне точно кранты, если не удастся отсюда вырваться с Ханыгой. Даже если возьмут живым, то вышка мне обеспечена. Мама родная! Ну как же так получается?! Ведь не хотел же я никого убивать. Не хотел! Пропади все пропадом! И деньги, и Ханыга, и Степанов этот вместе с кассиршей, и вообще все на свете. Теперь мне только одно и остается: держаться за Ханыгу, за козла этого. Без него мне отсюда не выбраться. Как бы я к нему ни относился, все же лучше он, чем пуля или вышка. Хоть как, хоть куда — лишь бы выбраться отсюда живым. Живым!!!

Когда я вошел в зал, Ханыга сидел за столом и пересчитывал пачки долларов, раскладывая их на столе в две равные кучки. Покосившись на меня, он презрительно спросил уже без прежней злости:

— Ну, что, фраер, обмарал штаны? Нет, в натуре, лучше бы Сашка, сучонок поганый, на твоем месте был. Его хоть пинками заставить можно. А тебя… Гонору в тебе и чистоплюйства много, а толку — чуть. Дрожишь при каждом шорохе, как заяц от страха. Маринку ты по незнанию пришил, Степанова замочил от страха, а грохнуть кого-то ради денег у тебя очко играет. Нет, Вован, слабый ты. А ведь я говорил тебе, что наше дело надо хладнокровно делать. И не будет у тебя сладкой жизни, не помогут тебе деньги. Деньги, они, как и бабы, сильных любят, а ты… Слушай, Вован, а может, переиграем с ібабкамиі, а? Пусть будет по справедливости, каждому по труду. Ведь на дело я тебя подбил. Я же и заложников взял. И деньги менты мне принесли, а не тебе. Я тебе дам сто штук, и хорош с тебя. Даже лишка будет, по твоему участию…