Владимир Дугин - Цена "Суассона"

— Может быть, это был какой-то сексуальный маньяк, — размышлял вслух мой приятель, нарезая мясо небольшими, аккуратными кусочками. — Их развелось огромное количество, если судить по фильмам. Каждый второй фильм — о маньяке. А ведь нас учили, что искусство отражает действительность. Конечно, тут у них не социалистический реализм, здешние киношники работают на потребу низменным вкусам пресыщенной буржуазии, но все равно ясно, что маньяки здорово допекают местному населению. Кишат кругом, прямо как москиты. И если еще вспомнить о двери… Сексуально озабоченный человек может совершить настоящий геркулесов подвиг на пути к своей цели. Когда-то я, например…

Тут он выругался и схватился за глаз, куда попал брызнувший из-под моего ножа луковый сок.

— Здорово щиплет, вот дьявол! — Гриша поспешил к раковине и начал промывать глаза. — И лук у них не такой, и баранина… Антиподы[8] чертовы!

26

Приди, как дальняя звезда,

Как легкий звук иль дуновенье,

Иль как ужасное виденье…

Письмо Дженнифер я нашел только на следующее утро, хотя оно лежало на видном месте — под зеркалом для бритья. У нее был красивый, разборчивый почерк, в школе у нас такие девочки переписывали заметки для стенгазеты, а в институте их конспекты шли нарасхват.

"Боюсь, что не смогу дождаться тебя, Дэн. Ты ушел, и на душе у меня так тревожно… Все время кажется, будто кто-то ходит вокруг дома. Если мне придется уйти раньше, чем ты возвратишься, мы не сможем поговорить и еще неизвестно, удастся ли нам когда-нибудь встретиться снова. Поэтому я и решила написать тебе. Так даже удобнее — ты не будешь меня перебивать, и я смогу изложить все, не торопясь, обдумывая свои слова. Надеюсь, ты останешься доволен, когда-то у меня хорошо получались сочинения. Мой старый школьный учитель литературы, обрусевший француз, Михаил Степанович Борнэ, даже советовал мне всерьез заняться этим делом. Вот развяжусь со своими друзьями и засяду за роман — материала хватит на целую эпопею. Представляешь, я — знаменитый автор бестселлера под названием "Приключения русской путаны в трех частях света". Здорово, правда?

Хоть ты и очень старался скрыть, что именно хочешь спросить у меня, я догадалась сразу. Я же видела, как ты каждые пять минут засовываешь руку в карман и нащупываешь там деревянного чертика, которого я тебе дала в прошлую нашу встречу… Ведь я угадала, верно? Иногда мне кажется, что я вижу вас, мужиков, насквозь. Особенно, когда у вас стекленеют глаза, и вы начинаете пускать слюни по поводу каждой юбки…"

Кровь бросилась мне в лицо, и я чуть было не скомкал листок, мне хотелось порвать его к черту, на мелкие кусочки. Какое право имеет она лезть мне в душу! Мои воспоминания касаются только меня одного. С трудом я овладел собой и стал читать дальше. "Слава Богу, что Гриша ушел раньше, чем я обнаружил это письмо", — подумалось мне.

"…Мы познакомились еще на пароходе. Она мне сразу понравилась, только уж очень была печальная. А я долго не грущу ни при каких обстоятельствах. Если прижмет так, что дальше некуда, то у меня появляется злость, и я начинаю ругаться, как сапожник. Ты, наверное, уже заметил."

Я не слыхал, чтобы она ругалась, как сапожник, но легко мог себе это представить. Такое было в стиле Джин. Но пока что я не понимал, какое отношение имеет ко мне ее случайная знакомая.

"Она осталась жива, Дэн…"

Я тупо уставился на четко выведенную строчку. Кто остался в живых? Какая «она»? Потом у меня наступил какой-то провал в памяти, возможно, я отключился или переместился в параллельный мир, где время течет с другой скоростью. Когда я снова понял, что сижу за столом у себя в коттедже и читаю письмо Джин, стрелки часов показывали уже половину девятого. А читать я начал в семь сорок пять, когда решил побриться, чтобы потом поехать в офис. Может, мои часы и вправду "работали на керосине"? Когда я вселялся сюда, то сам вставил в них батарейку, но кто их знает, этих «аборигенов», как называет австралийцев Гриша…

"ОНА ОСТАЛАСЬ ЖИВА, ДЭН". Значит, это мне не приснилось?

Да, эта строчка была в самом деле четко написана черной пастой шариковой ручки на лежащем передо мной белом листе бумаги… Я боялся признаться себе, что уже понял, _к_т_о_ остался в живых, боялся читать дальше. Мне ведь приходилось видеть, как выглядят люди, "оставшиеся в живых" после таких ожогов. Извилистая тропка судьбы привела меня однажды в челюстно-лицевое отделение военного госпиталя, где лежали «афганцы», и я насмотрелся там на всякое. Но самым страшным было одно воспоминание, тревожащее меня еще и сейчас в ночных кошмарах. Я шел по светлому коридору с высоким сводчатым потолком и в конце его увидал сидевшую на подоконнике молодую женщину. Даже под серым больничным халатом угадывалась стройная фигура. Подойдя ближе, я заметил нежную кожу обнаженных по локоть рук… На звук моих шагов она обернулась, привычным, видимо, жестом прикрывая лицо картонной маской на коротенькой палочке. В прорезанных для глаз и рта отверстиях мелькнуло что-то багрово-синее, на подставленный комок ваты из-под маски стекала тонкая струйка слюны…

Но, во всяком случае, раз Джин встретила ее на каком-то пароходе, Вероника сохранила способность самостоятельно передвигаться и даже рисковала появляться в оживленных местах, не опасаясь распугать своим лицом окружающих. Я заставил себя читать дальше.

"Ты не поверишь, но ее спасла случайность, смешная случайность. Когда ты отлучился, ей срочно понадобилось в туалет, и она решила поискать укромное местечко в ближайшем дворе…"

Мной овладел неудержимый смех. Я понимал, что это чисто нервное, на грани истерики, но не мог остановиться и смеялся, смеялся, пока у меня из глаз не потекли слезы. Неисповедимы пути Твои, Господи!

Дальше Джин рассказывала, как подружилась со своей попутчицей, как их привезли в Австралию и заставили ухаживать за русскими детьми в тайно оборудованном убежище, расположенном в каких-то «пещерах». "Так вот где нашли применение медицинские навыки Вероники", — подумал я. Но что это за «пещеры», где они? Потом Дженнифер отправили зарабатывать деньги другим способом, так как она хорошо знала английский, и им пришлось расстаться. На прощание Вероника подарила ей свой талисман.

"Она думала, что тебя давно нет в живых. Они забрали ее, как только она вернулась после взрыва твоей машины к себе домой, и сразу же увезли во Владивосток."

Мы считали друг друга мертвыми… После поединка с Антоном я долго не приходил в сознание, а потом не стал спрашивать, где похоронили Веронику, так как не в моих правилах посещать дорогие сердцу могилы и возлагать цветы. Места упокоения моих родственников и друзей разбросаны по всему земному шару, иногда я даже не знаю толком, где кого погребли. Коллеги мои не имели представления о том, что в машине перед взрывом находился еще кто-то — о нашей с Вероникой связи знал один Гриша, но поскольку я молчал, он из деликатности не стал расспрашивать, что с ней случилось и куда она исчезла. А потом я уехал в Австралию…

Письмо Джин обрывалось на полуслове. Очевидно, она услыхала что-то подозрительное и, подсунув исписанные листки под зеркало, стоявшее на столе, пошла посмотреть, в чем дело. Что случилось после этого я уже знал: ей пришлось от кого-то убегать.

Джин не успела написать, каким образом она поняла, что я был тем человеком, о котором ей рассказывала Вероника. Но я мог догадаться, как это произошло. Очевидно, ее подруга говорила, что меня тогда звали Джеком Боггартом, а потом она случайно услыхала это имя у Адамса или от кого-то из людей Скала.

Я еще раз перечитал последние строчки оставшегося неоконченным письма:

"Сегодня ночью я украла у нее кусочек тебя, но, думаю, она не будет на меня в большой обиде. Скорее всего, мы с ней больше никогда не увидимся, но…"

Дальше была какая-то непонятная закорючка. Вероятно, Джин случайно задела ручкой бумагу, когда прислушивалась к встревожившему ее звуку.

Я позвонил в «Ассунту», но мисс Макгроу почему-то не было на месте, и я не мог узнать, приходила ли к ней Дженнифер — оставалась еще у меня такая слабая надежда. Ехать в офис мне уже не хотелось. Лучше было подождать здесь до вечера. Может быть, вернется или позвонит Джин, может, снова пожалует ко мне в гости таинственный незнакомец, попортивший входную дверь коттеджа… Я был бы рад любому событию — после того, что я узнал, мне необходимо было отвлечься от воцарившегося в душе смятения и хаоса, пока все как-то не уляжется, пока я не смогу спокойно сесть и подумать, что делать дальше.

Гриша появился в начале девятого. Он в то утро не заходил в «Ассунту», а занимался уточнением некоторых обстоятельств, связанных с вербовкой русских "массажисток", — местное отделение Интерпола обнаружило, что недавно арестованные торговцы наркотиками, о которых я уже упоминал, знакомы с организаторами конкурсов претенденток во Владивостоке. Я показал ему письмо Дженнифер.