Невостребованная личность - Татьяна Дементьева

– Понял я, понял – улыбнулся он, – есть домик, ну короче он не совсем свободный. Это тех девчонок двух, мы в суматохе праздника не занимались их вещами, родственники позже приедут, а нам некогда шмотки собирать. Туда можете.

– Да нам всё равно, давай что есть, – сказала я.

Коля дал ключ, но велел вечером вернуть. Мы двинулись к домику.

– Он видел следы на шее, теперь растреплет, – сказала я.

– Оно и к лучшему, пусть думают, что теперь и местные под ударом. Сами найдут и решат вопрос.

Я не знала, зачем такая конспирация, в общих чертах информация есть в новостях. В девичьем домике вещи были практически собраны в чемоданы, оставался мелкий беспорядок на кроватях, видимо, после сборов на последнюю прогулку. Усевшись в креслах у камина и разведя огонь, Влад начал рассказывать:

– С Ирой мы познакомились в институте, она на год младше. Я учился на агронома и агроинженера, а она агробизнесу – это учит реализовывать товар и держать баланс между тем, что сто́ит производить, а что тянет назад. Я действительно хотел жить и работать на ферме, да и она была не против, каменные джунгли душили её. Наш тандем мог поднять хозяйство с колен. Мой отец с детства твердил про семейное дело, страшно бесил этим моих старших братьев и сестру. Они ненавидели ферму, у нас не было детства, не было каникул, летних лагерей, да и друзей толком не было. Всё свободное время уходило на работу, а отец не только не пытался нас разгрузить, он каждый год придумывал какие-то новые дела. Ферма росла и росла, хотя столько продуктов региону не надо. Встреча с Ирой – это фортуна, я надеялся, что она, человек с высшим образованием, сможет донести, часть работы мы делаем впустую и лучше идти более усердно в другом направлении. Я представлял, сейчас вернёмся в семью и наладим быт, ферма будет меньше размером, но больше по прибыли, и это действительно реально. Но Иру не воспринимали всерьёз, она кто? Девочка из города. Что она понимает-то вообще? Моя мать уже за всех решила! Она пихала мне Катьку, рекламировала её как могла, а Катя? Катя – это просто девочка, без образования которой сказали, будто она лучшая партия для меня! Она уже примеряла на себя роль хозяйки. Мы с Ирой вернулись в дом вдвоём. Ира делала всё, как и ты. Она рассказывала, что надо делать, она приводила примеры, доказывала цифрами свою правоту, но как в пустоту. Родители рогами упёрлись. Не хотели они ничего менять. И вот мы узнаем, Ира беременна! Я, не задумываясь, делаю предложение, хотя про беременность молчим! Представляешь, мне не хотелось поделиться с семьёй радостью!

– Почему?

– А ты забыла, что говорили моему отцу про Анну? Со мной было бы так же. Вместо поздравлений – упрёки, но я не отец, я не брошу Иру. Ситуация моего отца повторилась как под копирку, будто судьба! Мне надо исправить эту ошибку и поступить правильно!

Влад тяжело вздохнул и уставился в пол:

– Мы женимся и уезжаем отдохнуть и подумать, как быть дальше. Можно остаться на ферме и пытаться поломать их взгляды, но это казалась нереальным. Дома нервная обстановка и мы решаем, надо переезжать, ребёнок не должен расти в такой атмосфере! И, уж конечно, пахать так, как пахали мы с братьями. Я не ненавидел своё детство, нет. Я думал, что мы делаем важное дело, хотя по факту половина нашей продукции гнило! То есть наш труд был пустым и не нужным. Но «все должны трудиться»! – Влад ударил кулаком по ноге. – В общем, мы вернулись из отпуска, объявили о беременности Иры и о нашем переезде. Объяснили по-человечески, что ферма в её нынешнем виде не жизнеспособна. Батя сказал: «Ставить условия и ультиматумы вы будете в другом месте», в эту минуту решение принялось окончательно и бесповоротно.

Влад замолчал.

–И что дальше то было?

– Наверно в этот момент я и совершил роковую ошибку, почему мы должны менять свои планы заниматься хозяйством просто из-за того, что мои родители такие? Я начал искать место для развития своей фермы, и оно нашлось, и денег у нас хватало. Да, там требуется много чего делать, но это моё, понимаешь? – Влад поднял на меня глаза. По взгляду стало понятно, за это решение хлебнул он сильно.

– Это предательство, – угадала я.

– Именно так и восприняли родители. Мы купили участок с давно заброшенным домом, на территории: хозяйственные постройки, гараж для техники, ровные поля, нужен только ремонт. Ирины родители дали денег на старт, немного, но достаточно. Я жил на два города, ездил к жене и решал вопросы с фермой, время летело, Ира не могла находиться в такой атмосфере, мать вела себя как шавка, Катька играла в великомученицу.

– Она чего сказала Ире, что ты её будущий муж?

– Нет, не она…, Ира пыталась с ней дружить. Они ведь практически одногодки! Однажды она подбросила Катю к родителям в деревню. Её мать, не зная, что Ира – моя жена, поведала историю о городской стерве «разлучнице», разбившей Катеньке, сердечко. Так, Ира стала изгоем в моей семье и в этом доме. Живот рос, становилось тяжело ходить, ломило кости и не хватало воздуха, на нервы действовал змеиный клубок. Я не мог привезти её на стройплощадку, и оставаться абсолютно точно нельзя, мы принято решение снять недорогую квартиру и съехать.

Влад увидел среди разбросанных вещей пачку сигарет, подкурив одну горящей щепой из камина, продолжил.

– Ира старалась реже находиться на ферме, благо наступила тёплая погода. Отцовский форд стал лучшим другом, прогулки в горах, свежий воздух и ожидание перемен так проходили дни. Чтоб ты понимала, она даже не завтракала с ними… собирала вещи на весь день, еду, воду и уходила. Так было и в тот день… В одиннадцать утра мне позвонила мать и знаешь, что она сказала? «Ты только не переживай, Ира умерла». «ТОЛЬКО НЕ ПЕРЕЖИВАЙ!», – Влад выдохнул и после паузы продолжил, – я не помню, как доехал до фермы, всё в тумане. Мать и Катя вели себя так, как будто ничего не случилось, будто закололи поросёнка не более! А отец переживал, что ферма осталась без машины! Мне хотелось поубивать их… всех! – он непроизвольно сжал челюсти. Сейчас Влад заново переживал эту историю. – Я помню её в морге, она лежала вся холодная с выпирающим животом, я готов был лечь рядом!

Влад открыл окно и замолчал, эмоции душили.

– Хоронить решено было на