Черное дерево - Мерседес Рон

у тебя что-то случилось, – сказала она, глядя мне в глаза. – Ты поссорилась с Маркусом? Да?

Я мысленно сосчитала до трех, стараясь сохранить самообладание. И порадовалась, что сестра достаточно невинна и верит, что хуже ссоры между влюбленными ничего произойти не может. До недавнего времени я и сама так думала и не собиралась рассказывать ей о том, как поступил со мной этот человек. Я не могла допустить, чтобы наполнявший Габриэллу свет погас. Меня тоже когда-то переполнял этот свет – пока я не узнала другую сторону жизни. Я предпочла бы подвергнуться самым страшным пыткам, но не рассказывать ей, чем занимается наш отец.

Я выдавила улыбку.

– Да, поссорилась… – отвела взгляд и продолжила путь.

Уилсон и Нуньес шли сзади с пакетами Габриэллы.

– Иногда он бывает таким…

Я не договорила.

– Самодуром? – уточнила она.

Мне хотелось посмеяться над ироничностью этого слова, но я все же кивнула.

– Мне не нравится, что он о себе воображает… – сказала Габриэлла, глядя вперед. – Он похож на сексиста – из тех, кто считают себя хозяевами своих женщин.

К сожалению, она не ошиблась.

– Он очень властный, что тут скажешь, но ко мне добр, – сказала я, чувствуя, как изо рта у меня сочится ядовитая ложь.

– Очевидно, он не может обращаться с тобой плохо, – сказала она, в очередной раз взглянув на бриллиантовую подвеску, которую он подарил мне на день рождения еще в машине. – Хотя ты всегда говорила, что ненавидишь украшения такого типа…

Именно так.

И он это знал.

– Ну… Не вижу ничего плохого в том, чтобы изменить свое мнение.

Габриэлла посмотрела на меня, нахмурившись.

– Да, если ты меняешься не ради него, а потому что сама этого хочешь.

Я рассмеялась, отведя взгляд.

– Несомненно, мое влияние оставило на тебе след.

– Меня всегда восхищал твой образ мыслей. Если бы не ты, я сейчас думала бы так же, как Маркус. Ты же знаешь папу…

Я с силой сжала губы.

– Не изменяй своим идеалам ради него, Марфиль. Как и ради кого-либо другого.

– Послушай… Успокойся, ладно? – сказала я, обнимая ее за плечи и привлекая к себе. – Никто не заставит меня изменить себе, уверяю.

Но… Правда ли это?

Остаток вечера мы провели, гуляя по городу, и у меня не раз возникало ощущение, будто кто-то за нами следит.

За последний час это ощущение возникало так часто, что я поняла – пора возвращаться.

К счастью, Габриэлла тоже устала, а потому не стала возражать, когда я сказала, что хочу вернуться. Когда открылись двери пентхауса, Маркус нас уже ждал.

Он подошел ко мне, обнял за талию и поцеловал на глазах у сестры.

Взасос.

Я смущенно оттолкнула его и увидела, что Габриэлла смеется. Но она тут же направилась по коридору в сторону приготовленной для нее комнаты.

– Послушай, подожди немножко, – сказала я, убирая его руки со своей талии, и прошла в гостиную.

Он дернул меня за руку и прижал к мускулистой груди.

– Что ты сказала? – спросил он, запуская язык мне в рот и прижимаясь ко мне своим затвердевшим членом.

Мне удалось высвободиться и вздохнуть, и я перехватила его руку, тянущуюся к моей груди.

– Пожалуйста, – сказала я, глядя в сторону коридора. – Она еще совсем девочка, и я не хочу, чтобы она это видела, черт побери!

Он нехотя отпустил меня и подошел к мини-бару.

– Если ты не придержишь язык, я рассержусь, – пригрозил Маркус, наливая виски. – А мы оба прекрасно знаем, что бывает, когда я сержусь, – добавил он, поворачиваясь ко мне с двумя бокалами в руках. – Вот, возьми. Вижу, ты нервничаешь. Что случилось?

Я взяла протянутый бокал и залпом выпила.

– Ничего…

Мне вспомнилось ощущение, будто кто-то следил за нами весь день, и когда я подумала о Центральном парке, в голову пришел один вопрос:

– Этот тип тебе сказал? Который хотел меня убить. Он сказал, почему меня похитили, а потом отпустили, ничего не сделав?

Маркус поставил бокал на крышку мини-бара. Взгляд его стал суровым.

– Типа, который хотел тебя убить, звали Коля Новиков, – произнес он очень серьезно. – Придурок возомнил, что он круче меня… Я не могу сказать, кто тебя похитил и почему отпустил, но это был не он.

Я так и застыла с бокалом в руке.

– То есть как это не он?

– Это был не он, и он понятия не имел, о чем я говорю.

– Но в таком случае…

Маркус подошел ко мне и взял у меня из рук бокал.

– Мы по-прежнему не знаем, кто тебя похитил и почему.

– Но если это не он, тогда кто? В этом не было никакого смысла…

– В этом не было бы смысла, если бы враги твоего отца так не размножились за последние годы, – возразил он.

– Ты хочешь сказать, это мог быть кто угодно? Любой человек, имеющий к нему претензии?..

– Почему, по-твоему, я приставил к тебе охрану? Наш бизнес очень небезопасен. Слишком многие хотят получить то, что есть у нас. Одни жаждут отомстить, другие хотят денег, третьи – нашей смерти, – произнес он очень серьезно.

– И это значит, что теперь за мной всю жизнь будут таскаться…

– Телохранители? – переспросил он. – Конечно, будут. Твой отец был полным идиотом, что не приставил их к тебе с самого рождения. Он до сих пор расплачивается за эту ошибку, уж поверь.

Я покачала головой, не в силах поверить. Этому кошмару, казалось, не будет конца. Я глубоко вздохнула, вспомнив последние часы. Надо ему сказать.

– Сегодня мне показалось…

Маркус заставил меня посмотреть себе в глаза.

– И что же? – спросил он.

– Даже не знаю, как объяснить… Мне показалось, будто кто-то за мной следит…

Маркус внимательно меня выслушал и молча кивнул.

– С Уилсоном и Нуньесом ты будешь в безопасности. Вряд ли это может быть серьезнее угрозы, исходившей от Новикова, но на время тебе придется прекратить прогулки по Центральному парку.

Я смущенно кивнула.

– Сестра попросила, чтобы сегодня я спала с ней…

Маркус поджал губы.

– Только этой ночью… – нехотя разрешил он. – Понимаю, вы давно не виделись.

Он обхватил меня за талию и притянул к груди.

– Но завтра ты будешь полностью моя, – заявил он, целуя меня в губы. – Никаких отговорок больше не принимаю. Я хочу снова обладать тобой. Хочу снова ощутить блаженство, проникнув в тебя. Ты меня слышишь?

Я кивнула, пытаясь унять дрожь в руках, охватившую меня от одной мысли, что он снова мной овладеет.

Я не смогу долго этого выносить.

– Праздник – удачный повод объявить о нашей помолвке, – сказал он, взяв меня за