Елена Яковлева - Красное бикини и черные чулки

А кончилась она тем, что в кармане у Кошмарова зазвонил телефон.

— Да. Кошмаров. Слушаю… — прогнусавил он и вдруг как заорет: — Что? Где? На Левашовской? Судмедэксперт уже на месте? Срочно выезжаю!

Сделал страшное лицо и пулей вылетел в дверь.

— На Левашовской?! — вскричали мы с Жанкой ему вслед. А пребывающий доселе в прострации Краснопольский тряхнул своей уложенной волосок к волоску шевелюрой и грозно рыкнул:

— Ну хватит уже расслабляться! Работать! Работать!

ГЛАВА 21

Я, сложившись пополам, копалась под капотом, Жанка топталась рядом и нервно почесывалась.

— А Краснопольский? — ныла она.

— Видишь, его тачки нет? — Изо всей дури дергала я за проводки, указанные мне Прониным. — Уехал он куда-то!

— А вернется, что тогда?

— А про Левашовскую ты слышала? — Оставив капот открытым, я ринулась за руль, повернула ключ, «Варвара» подала голос, но тут же заглохла. — По моей команде подергаешь там проводки! — велела я Жанке, высунувшись из двери.

— А током не шарахнет? — поджала она хвост.

— Не шарахнет, — заверила я ее, с трудом сдерживая желание добавить, что некоторым будет только полезно получить небольшой разряд. Может, мозги на место встанут.

Не поверите, но с Жанкиной помощью машина завелась с пол-оборота. Первый случай в моей жизни, когда от этой растрепы хоть какая-то польза. Обычно больше вреда. На то она, видно, и дружба, чтобы терпеть возле себя того, кого по всем законам логики следовало бы гнать поганым веником. А про любовь я вообще молчу. И за примером далеко ходить не надо. Взять все ту же Жанку с ее несравненным маринистом.

— Теперь руки бензином воняют, — пожаловалась Жанка, загружаясь в машину.

— Бензином это что, — зыркнула я на нее, трогая свою калеку с места. — А как насчет крови?

— Ты что? Ты что? — всполошилась Жанка.

— А про Левашовскую слышала или уши у тебя заложило? — Я вовсю давила на газ. — А про стриптизерку Маню не забыла?

— Ну и что? — протянула басом Жанка. — А мы тут при чем?

— А при том, что с головой у Мани и так было нехорошо, а после нашей передачи и того хуже стало! Дальше… Кошмаров, между прочим, интересовался по телефону, прибыл ли на Левашовскую судмедэксперт. А судмедэкспертов на трупы вызывают. На трупы!

— Да с чего ты взяла, что это именно Маня? — уперлась Жанка, а глазки-то у самой забегали. — Левашовская улица длинная, на ней полно домов. А сколько там алкашей! Какой-нибудь заснул в сугробе по пьяни — вот тебе и труп.

— А спасти его никто и не спас, — продолжила я Жанкину мысль. — Не было у него, видать, поклонницы таланта.

Только я намекнула на Порфирия, так Жанка сразу вся напряглась и полезла в свой картофельный мешок за мобильником. До самой Левашовской держала его возле уха, но ответа так и не дождалась. То ли выпущенный из СИЗО Порфирий еще не успел до дому добраться, то ли побежал на радостях бутылку покупать.

— Ну смотри, смотри, у того же дома — народ! — вскричала я и резко нажала на тормоза. Машина на льду пошла юзом и чуть не врезалась в фонарный столб, ну буквально в нескольких сантиметрах остановилась.

— Ну, сейчас бы точно два трупа было! — Жанка повернула ко мне перекошенную от страха физиономию.

Что касается меня, то я даже испугаться не успела, сразу выскочила из машины и уставилась на окна, за которыми в прошлый раз Маня демонстрировала свои прелести. Сейчас они были задернуты, а кучковавшиеся во дворе зеваки даже на них и не смотрели. Зато что-то живо обсуждали.

Я со всех ног кинулась к стоящей с краю благообразной старушке и выдохнула на бегу:

— Что случилось?

— Да девку тут убили, — с готовностью отозвалась старушка. — Срамная была, голяком выставлялась. Вот и довыставлялась.

— Это Маня, — сказала я и тихо рухнула в сугроб.

— Маня, Маня, — кивнула старушка и поджала губы.

— Это Маня, — повторила я специально для подоспевшей Жанки, после чего она растянулась рядом со мной, поскользнувшись.

— Это точно? — поморщилась она, потирая филейные части, и вдруг заметила того самого пацана, который давал ей разъяснения в тот вечер, когда Маня еще живая и здоровая (ну, если не брать во внимание ее голову) маячила в окне. — Эй ты, что тут у вас стряслось?

— Маню, — малец обхватил ладонями собственное горло и красноречиво высунул язык, — Маню прикончили. — И радостно сообщил: — Маньяк, говорят.

— Ладно, иди Гарри Поттера читай, — спровадила его Жанка и погрузилась в глубокую задумчивость. Я хорошо знала, какие мысли омрачают ее чело. Не по Мане она скорбела, а об участи Порфирия переживала. Прикидывала, каким боком может ему прийтись безвременная Манина кончина.

— Ну вот, теперь мы в дерьме по самые уши, — подвела я печальный итог.

— Так уж и по уши, — слабо возразила Жанка и стала шарить вокруг себя, дотянулась до отлетевшей в сторону сумки, снова схватилась за мобильник и ну вызванивать Порфирия.

— Может, его еще и не выпустили, — предположила я, — мало ли что Кошмаров сказал. Там небось прежде целый ворох бумаг оформить надо. Контора-то пишет.

— Хорошо, если так, — мечтательно закатила глаза Жанка и, постанывая, поднялась с колен. — А то опять все на него свалят.

Жанка зрела в корень, а потому мне трудно было с ней не согласиться. А через минуту в голове моей созрело единственно правильное при подобных обстоятельствах решение:

— Ладно, поедем к твоему Порфирию, проверим. Может, он просто дрыхнет и не слышит звонка?

— Поедем, поедем!.. — горячо подхватила Жанка и запрыгала на одной ножке от возбуждения.

— Только если машина заведется, — слегка охладила я ее пыл.

— Пусть только не заведется! — Жанка чуть ли не по локоть закатала рукава своей кацавейки. — Покажи-ка мне еще разок, за что там дергать…

— Ага, дерни за веревочку, дверь и откроется. — Расквашенный нос несчастной «Варвары» вызвал у меня острый приступ жалости к себе. — Подожди, может, так заведется?

«Варвара» прониклась ко мне сочувствием и завелась. Со второй попытки.

Порфирия дома не было. Открывшая дверь его квартиры своим ключом Жанка обнюхала все углы, зачем-то заглянула в диван и развела руками:

— Непохоже, чтобы он здесь появлялся.

Что касается меня, то я вообще не имела сколь-нибудь определенного мнения на сей счет по той причине, что Порфирьева берлога сильно напоминала стоянку первобытного человека. А их возраст, как известно, определяется археологами и достаточно приблизительно, плюс-минус пять веков.

— Может, у соседей спросить? — пожала я плечами.

— Да какие тут соседи, — с досадой отмахнулась Жанка, — сплошные алкаши!

Ну да, а Порфирий-то у нас «прынц» крови, как я забыла.

— Ничего, сейчас все выясним, — пообещала я Жанке и двинулась вниз, во двор, прямиком к синей жестяной палатке с лапидарной вывеской «У Зои», в окошке которой обнаружился усатый парубок с рыжим чубом.

— А где Зоя? — спросила я у него, сама не знаю зачем.

— Какая еще Зоя? — уставился на меня парубок не то чтобы очень дружелюбно.

Оставив в стороне риторические вопросы, я приступила к делу:

— Знаешь художника из этого дома? Ну, его еще все Порфирием зовут.

— Да кто ж его не знает, — хмыкнул парень и тут же насторожился: — А что такое?

— Не появлялся он здесь сегодня? А то жена его ищет, — кивнула я на Жанку.

— Вот эта? Его жена? — Парубок воззрился на зардевшуюся Жанку и взлохматил свой рыжий чуб. — Да околачивался здесь с утра, бутылку выклянчивал. В долг. Только я таким не подаю.

Кровь отлила от Жанкиного лица. «Был, с утра», — пошевелила она губами.

— Ну и куда он мог подеваться? — осведомилась я у нее.

— Без понятия, — помотала она головой, а потом тихо спросила саму себя: — А может, на Краюхе?

И мы понеслись на Краюху, благо «Варвара» демонстрировала исключительную покладистость и снова завелась без каких-либо ухищрений с нашей стороны.

Да, надо же вас просветить насчет местечка, в которое мы направились, хотя бы телеграфным стилем. Так вот, к вашему сведению, Краюха — это пятачок в районе улицы Крайней, на котором собираются наши местные мазилки вроде Порфирия с корыстной целью впарить какому-нибудь растяпе свои сомнительные шедевры. Вернисаж, одним словом. Уж не знаю, много ли они таким образом зарабатывают, но морды у них всегда красные, а над Краюхой висит густой смог от перегара.

И в этот раз все было как всегда. Ну, по части красных рож и алкогольного смога. Вот только Порфирия мы так и не нашли, хотя и исходили Краюху вдоль и поперек. Поскольку покупателей было раз, два и обчелся, мы с Жанкой пользовались особенной популярностью у художников. Они нас без малого на куски не порвали, зазывая полюбоваться своими творениями. А видели бы вы, как потускнели их одухотворенные физиономии, когда выяснилось, что мы всего-навсего ищем Порфирия.